— Ева, — Денис подошёл ближе, и его голос стал мягче. — Я знаю, что у вас с клубом не очень. Я знаю про счета. Если тебе нужно…

Ева вздохнула. Наверняка Сёма ему рассказал.

— Денис, — она подняла голову, и в её взгляде было столько стали, что он отступил на шаг. — Не надо. Правда.

— Я просто…

— Я знаю. Спасибо. Но не надо.

Она улыбнулась, чтобы смягчить свои слова, и Денис, хоть и с трудом, кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Но если что — я рядом.

— Я знаю.

Они закончили инвентаризацию молча. Ева пересчитывала, записывала, проверяла, и всё это время в голове крутилась одна и та же мысль: 12 рублей. Нина Васильевна не заплатит. Другой работы нет. Счета ждут.

Когда всё было готово, они вышли из пекарни. Вечер был тёплым, почти летним, и солнце, уже низкое, золотило крыши домов и деревья в сквере.

— Слушай, — Денис остановился, переминаясь с ноги на ногу. — Тут такое дело… Ты не хочешь сходить в кино? Новый фильм про супергероев, Сёма говорил, что хочет посмотреть, но я думал, может, ты…

Он смущался, и это было видно — как краснеют уши, как он теребит край футболки, как старается не смотреть ей в глаза.

Ева хотела отказать. У неё не было времени, не было сил, не было желания. Но в голове вдруг что-то щёлкнуло. Она вспомнила Асю. Асины глаза, когда она говорила про Дениса. Асино смущение, Асину надежду, которую она пыталась спрятать.

— Кино? — переспросила Ева. — Давай.

— Правда? — Денис просиял.

— Правда. Только мне нужно сначала кое-что сделать, ладно?

— Я подожду тебя.

— Не надо, — Ева улыбнулась самой очаровательной из своих улыбок. — Встретимся у кинотеатра. Я быстро.

Она развернулась и пошла к метро, чувствуя на спине его взгляд. Когда она скрылась за поворотом, то сразу достала телефон и набрала сообщение Асе.

«Ася, срочно. Будешь через 15 минут у кинотеатра «Октябрь»?».

Ответ пришёл через секунду. Ася, кажется, ждала её сообщения.

«Мы идём в кино?»

«На супергероев».

«Ура, уже бегу!»

Ева убрала телефон и пошла к метро. Она не обманула Дениса — ей действительно нужно было сделать кое-какие дела. Просто эти дела были не в городе, а дома. И они не требовали её присутствия. Они требовали решения, которое она откладывала уже несколько дней.

В метро в это время никого не было. Ева сидела в вагоне одна, сжимая в руке телефон, и смотрела на проплывающие за окном тоннеля огни. Надо было ехать 40 минут, и за это время она успела передумать сто раз.

Ева посмотрела на время. Через пять минут ей должен был позвонить Денис. Или Ася. Или они оба.

Она не ошиблась. Ровно через пять минут телефон завибрировал. На экране — видеозвонок от Аси. Ева приняла, и на экране появились две мордашки — Ася, раскрасневшаяся, счастливая, и Денис, который пытался выглядеть спокойным, но уши его были красными.

— Ева! — сказал Ася. — Ты где? Мы тебя ждём!

— Ребят, простите, — Ева старалась, чтобы голос звучал виновато. — Я просто… Дедушке срочно нужна помощь, я еду домой. Вы сходите вдвоём, ладно? Потом расскажете всё в подробностях.

Ася, особенно ты. Я жду самый подробный отчёт.

— О чём она? — донёсся голос Дениса, обращённый к Асе.

— Это неважно! Она просто дурочка, говорит всякую ерунду, — быстро сказала Ася. — Ева, пока, любим тебя!

Звонок оборвался. Через секунду пришло сообщение от Аси: красное сердечко и смайлик-единорог. Ева улыбнулась, но улыбка тут же погасла.

Потому что следом пришло уведомление от банка.

«Просроченная задолженность по кредиту. Пожалуйста, внесите средства в течение трёх недель, воизбежания конфискации имущества».

Ева смотрела на экран и её пальцы задрожали. Несколько лет назад дедушка оформил кредит под залог, чтобы восстановить конный клуб после пожара. И в последнее время он не мог его оплачивать, но всё ещё упорно скрывал это от Евы и Сёмы, позабыв, что когда-то давно банковское приложение установили на телефон Евы. И теперь она видела каждый долг. И понимала всю серьёзность. Через три недели они лишатся земли. И тогда Смирнов купит её на торгах за копейки. И бороться им будет не за что.

Она откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза. Слёзы подступили к горлу, обожгли нёбо, защипали в носу. Она хотела заплакать. Хотела разреветься, как маленькая, чтобы все смотрели и жалели. Но не позволила.

Ева Золотова не плачет в метро. Ева Золотова не плачет вообще.