— С Лалиевыми чтобы я тебя больше не видел, Тася, — говорит отец тоном, не терпящим возражений. Будто мне до сих пор шестнадцать.

Я хмыкаю, прокручивая на пальце обручальное кольцо. Оно болтается из-за скинутого веса. Нужно либо снять его, либо отнести в ювелирку уменьшить размер. Но какой в этом смысл?

— С чего вдруг?

— Потому что гондон. Этого достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов?

Недостаточно, разумеется. Но я не спорю, потому что с Лалиевыми не контактирую с тех пор, как Амина раскрыла мне правду о муже.

Лицо папы слегка багровеет. Руки едва заметно подрагивают. Видимо, ситуация действительно критичная, раз из его уст слетают ругательства, которыми при мне он обычно не разбрасывается.

— Я с ними уже давно не встречалась, — заверяю его. — И не буду, если всё настолько серьёзно.

— Настолько, — отрезает отец, комкая в руке салфетку. — Тебя Свят заберёт?

Внутри что-то обрывается, потому что, несмотря на то, что мы не живём вместе уже почти месяц, я так и не привыкла к тому, что после ужина у родителей он меня не заберёт. Сам почти никогда не присутствовал. Но всегда забирал. За очень редким исключением.

А я ехала в салоне, немного пьяненькая от вина, и пересказывала ему все новости подряд.

— Нет, не заберёт, — бросаю в ответ.

— Почему?

— Потому что я на машине. А что?

Голубые глаза отца, которые достались мне по наследству, темнеют до насыщенно-синего цвета. Вообще я во многом на него похожа — только в женской версии.

В молодости папа был настоящим красавцем. Чем-то напоминал голливудского актёра: правильные черты лица, ослепительная улыбка, светлые от природы волосы, которые сейчас он стрижёт под ноль.

— Ничего, — хмыкает себе под нос. — Мне вас учить, как мириться, или сами разберетесь?

— Мы не ссорились.

Не ссорились. Просто разводимся. Просто изменили. Просто наделали гору ошибок. Просто и одновременно слишком сложно.

Я изображаю невозмутимость. Тонко убеждаю, что не стоит. Что в целом похер. Что не кровоточит и не мешает. Но, видимо, отыгрываю не настолько убедительно, потому что отец разве что не смеётся мне в лицо.

— Вот так всю жизнь доказываешь, что тянешь и что достоин. Сносишь вещи, из-за которых другие мужики давно бы ушли. Получаешь по морде от людей отца своей возлюбленной. Будучи отпижженным до кровавых соплей, отключаешь инстинкт самосохранения и добиваешься своего, а потом оказывается, что даже этого может не хватить, чтобы остаться вместе. Обидно, наверное? Как думаешь?

Плеснув себе на самое донышко коньяка, отец делает небольшой глоток и морщится.

Это риторический вопрос, не требующий ответа. Но я бы всё равно не ответила, потому что язык почему-то намертво прилипает к нёбу.

Воспоминания звучат буднично, как что-то незначительное. Подумаешь, здоровые лбы отмудохали несовершеннолетнего парня-детдомовца, за которого некому было вступиться.

Я впервые слышу об этом. Что разговоры тет-а-тет были — знаю. Что применяли силу — нет.

Меня потряхивает. Растрёпанные в хлам нервы делают меня невыносимо чувствительной. Внутренности скручивает жгутом.

Мне больно за мужа. За того шестнадцатилетнего Святика, который искренне верил, что за любовь нужно бороться.

— Ты бы хоть попрощалась с ним, Тася, — продолжает сыпать советами отец, наливая вторую порцию коньяка. — Времена в городе нынче не из простых. Взрывы, поджоги, подставные ДТП. А твой Святик и без того ходит по краю.

Я хочу хрипло спросить почему, но этого не требуется. Отец и без того пускается в длинный монолог, не давая мне вставить ни слова.

Тон хлёсткий, с нотками нравоучения.

Какими бы сложными ни были наши отношения, отец никогда по-настоящему меня не отчитывал и не наказывал. А теперь, кажется, делает и то и другое. Во всяком случае, щёки горят так, будто по ним надавали пощёчин.

— Что смотришь? — кривовато усмехается он. — Не знала, что на твоего хорошего мальчика ещё с семнадцати лет были заведены дела толщиной с энциклопедию? Или не догадывалась, что Грек не меценат и поначалу башлял ему огромные деньги вовсе не за заполнение накладных? Мальчик, отлично владеющий боксом и по уши влюблённый в девочку-принцессу, которой нужно соответствовать — это человек с очень серьёзной мотивацией.

По позвоночнику струится пот.

Мне так жарко, что ворот блузки кажется удавкой.