Прислонившись спиной к стене, бросаю взгляд на часы.

Свят редко сидит на одном месте. Большую часть времени он проводит на терминале, контролируя работу, поэтому рубашку и костюм надевает только тогда, когда запланированы встречи с партнёрами.

Сложно сказать, что именно привлекает моё внимание в соседнем складе. Может быть, интуиция.

Я слегка прищуриваюсь, делаю несколько шагов и замираю у приоткрытых ворот, из которых пробивается узкая полоска света.

Интересно, это здесь был пожар или нет?

Чем ближе я подхожу, тем тяжелее становится переставлять ноги. Колени слабеют, а пульс стремительно учащается.

Этот склад пустой. В нём только несколько деревянных ящиков и сложенная вдоль стен металлическая арматура. Запах скорее пыльный, чем горелый.

Я сразу выхватываю взглядом высокую фигуру мужа. Он возится с воротами на противоположной стороне склада и распахивает их настежь. Чтобы покурить или просто открыть вид на море и чаек — не знаю.

Ещё одну — женскую — замечаю лишь мгновение спустя. Возможно, потому что она кажется здесь лишней. А может, потому, что сознание до последнего отказывается принимать увиденное. Но в любом случае я будто разучиваюсь дышать. Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ничего.

У неё темные волосы, собранные в высокий хвост. Аккуратная фигура, прямая осанка. Светлая кожа и тонкая шея. На ней футболка с логотипом волонтерской организации — с отпечатками детских ладошек.

Она сидит на деревянном ящике, слегка запрокинув голову, чтобы лучше видеть моего мужа.

Щёлкнув зажигалкой, Свят садится рядом.

Меня прошивает холодом. Им, должно быть, тепло рядом друг с другом.

Первая эмоция — ворваться внутрь и устроить скандал. Но вторая оказывается сильнее, намертво пригвождая меня к полу.

Я чувствую себя преступницей, будто вторглась в чужую личную жизнь без приглашения. Хотя на самом деле без приглашения вторглись именно в мою.

— Лена рассталась с Арменом и призналась, что в клубе идут разговоры о том, чтобы тебя устранить… Она даже назвала фамилии, если это нужно…

Несмотря на гул крови в висках, я переключаюсь на одну-единственную частоту.

Голос девушки — звонкий, почти хрустальный. Но в нём отчётливо слышится тревога.

Я ничерта не понимаю, о чём они говорят. Каких людей упоминают. Но, судя по всему, Святослав прекрасно знает, кто такая Лена и кто такой Армен. У них своя история. Общие знакомые. Общие темы. Целый пласт жизни, о существовании которого я даже не подозревала.

— Я в курсе.

Свят усмехается и скашивает на неё взгляд. Она отвечает тем же. Любуется. Смотрит трогательно и влюблено. Тянется к его сигарете — и они курят одну на двоих, касаясь друг друга пальцами.

Это я терпеть не могу дым. А она без колебаний затягивается с того же фильтра, что и он.

Боже. Это не выглядит грязно. Скорее — до невозможности интимно.

Парадокс в том, что волонтерка переживает за безопасность моего мужа. А я — за то, что он может поцеловать её у меня на глазах. Потому что мне кажется: тогда умру уже я.

— Скажи, что всё будет хорошо…

Святослав кивает, глядя прямо перед собой:

— Конечно.

Я сглатываю. Во рту — металлический привкус. Кажется, я до крови искусала внутреннюю сторону щеки и губы. Но это слишком незначительно, чтобы обращать внимание.

Ревность медленно растекается по телу, отравляя каждую клетку. Воспаляет изнутри, разрушая меня. Ещё и потому, что в профиль я узнаю любовницу моего мужа.

У меня отменная память на лица. Я была на выставке, когда Рус прислал варианты девушек для стриптиза. Сначала показалось, что ни одна не подойдёт. Но потом взгляд остановился на брюнетке с выразительными зелёными глазами. Она показалась мне какой-то удивительно живой и настоящей.

Я купила пятнадцать минут шоу.

Не ночь. Не секс. Не чувства.

Тогда… какого хрена?

Расстояние в несколько десятком метров не мешает мне улавливать то, что происходит между ними. Более того — я ощущаю это кожей. У меня наэлектризованы волоски. Оно не то чтобы искрит. Хуже. Режет воздух острыми краями, отсекая весь остальной мир, в том числе и меня.

Для этого им не нужны ни объятия, ни поцелуи, ни секс. Они просто молчат, курят и смотрят на море. Но между ними есть нечто куда большее, чем физическая близость. Доверие. Родство душ. Привязанность другого порядка.