Святу спокойно. Наверное, приятно. Он рядом с ней не кажется ни одиноким, ни несчастным. Уж точно — не опустошённым.

Ему не нужно никому и ничего доказывать — от этого бесспорно устаёшь. Не нужно годами ждать, пока сбудутся мечты, — кажется, здесь всё взаимно. Не нужно жить в ожидании очередного удара, потому что, наверное, его и не будет.

По-хорошему, стоит отпустить. Пожелать ему счастья. Смириться.

Но мне эгоистично хочется по-плохому.

Кран, до этого стоявший без движения, начинает гудеть, поэтому, когда Свят поворачивается к волонтёрке и что-то говорит, я уже ничего не слышу.

Наверное, это к лучшему. Потому что он улыбается. И глаза у него тоже улыбаются.

Может признается в любви или отвешивает комплимент... не знаю.

— Прошу прощения, вы что-то ищете? — кто-то касается моего плеча и мягко оттесняет от ворот.

Я оборачиваюсь и резко дёргаюсь. Во мне килотонны эмоций, которые перемалывают меня изнутри. И ярость, и бессилие, и обида.

Перед глазами всё плывёт — я не сразу вижу, кто передо мной стоит. Понимаю только, что мужчина гораздо старше меня. Участливый. И слегка поддатый, потому что в ноздри проникает запах перегара.

— Нет… Я… я жду, — отвечаю, запинаясь.

Он объясняет, что посторонним находиться на территории строго запрещено по технике безопасности. Но я слышу его через слово.

Мне дурно. Штормит так, что не удается найти равновесие.

Я быстро заверяю его, что уже ухожу. Что меня пропустили охранники. Что скоро подойдёт муж. После этого он оставляет меня в покое.

Тем не менее я снова подхожу к проёму ворот. Это смахивает на мазохизм, но любопытство оказывается сильнее здравого смысла.

Свят внутри уже один. Я смотрю ему в спину. Почти прожигаю взглядом дыру в его затылке.

Я чувствую себя ревнивой дурой, но ничего не могу с собой поделать.

Докурив сигарету в одиночестве, муж встаёт с деревянного ящика и разворачивается ко мне лицом. Поднимает взгляд — прямо в мои глаза, заставляя сердце мелко задребезжать.

Наверное, на моём лице всё написано, потому что на его — появляется удивление, смешанное с сожалением и чувством вины.

Он уверенно шагает ко мне, а я с глухим всхлипом врезаюсь в его грудь, окончательно ломаясь.

— Тая…

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Я не знаю, чего пытаюсь добиться, но мне нужно обойти его и убедиться, что волонтёрка действительно ушла. Что её больше нет в нашей жизни, по крайней мере сейчас.

Я топчусь по своей гордости. Во мне не остаётся ничего, кроме страха его потерять. Теперь уже по-настоящему.

Мне хочется сказать, что этот подарок был без продолжения. Что на танце взаимодействие должно было закончиться. Много чего хочется сказать, чтобы уязвить или ранить. Но мы это проходили. Это недейственная тактика.

Я то извиваюсь ужом, чтобы вырваться, то молочу кулаками по широкой грудной клетке мужа. То обмякаю и вырываюсь из кольца его рук отступая до тех пор пока не упираюсь лопатками в стену.

— Попроси меня, — истерично говорю, вскидывая взгляд. Родные черты лица причиняют почти физическую боль. Я понимаю, что звучу унизительно. Что слабачка. Что не умею с достоинством отпускать. — Попроси выкупить все мои картины… Попроси отменить таблетки… Попроси родить тебе ребёнка…

Муж не может не понимать, насколько тяжело мне даются эти слова.

Однако он не хватается ни за одно из предложений. Только шумно выдыхает:

— Пиздец… Тая, не надо.

Я в том состоянии, что проглотила бы даже ложь. Что угодно. Но Свят не дает мне даже такой возможности.

— Попроси… — повторяю срывающимся голосом.

73

73

Огни ночного города за окнами автомобиля превращаются в размытое золотистое марево.

Мне кажется, мы превышаем скорость, но страха почему-то нет. Это высшая степень доверия или высшая степень равнодушия — трудно сказать, но разницы между ними почти не осталось.

Так как вести машину я сейчас не в состоянии, мою машину ведёт Свят, а я сижу на пассажирском сиденье, поджав ноги и прислонившись виском к прохладному стеклу.

Чем ближе к точке назначения, тем сильнее колотится сердце.

Порт, подъём от моря… Старые кварталы, широкие проспекты…

Я выбираю плейлист и прибавляю громкость, не в силах спокойно усидеть на месте, пока в голове крутятся варианты, при которых можно было бы попросить мужа подняться в квартиру.