Мои ладони прогуливаются по её телу, вклиниваются между стройных ног и разводят их чуть шире.

Я, блядь, в курсе, что у других — не поперек. Но взгляд тупо съезжает вниз по плоскому животу и лобку с аккуратной стрижкой в виде маленького треугольника. По влажной, розовой развилке. Набухшим губам. Не поперёк… Но меня всё же ведет от эмоций. Топит в них по самую макушку.

Я касаюсь Даяны пальцами. Не знаю, как ей нравится, и не пытаюсь подогнать это под собственные представления. Но когда она вцепляется в моё запястье, глухо постанывает и смотрит на меня затуманенным взглядом, понимаю, что ей тоже приятно.

Этапы того, как я без спроса беру презервативы из женской сумки, расстёгиваю молнию на джинсах и провожу рукой по тяжёлому вздыбленному члену, проходят на автопилоте.

Грудную клетку распирает. Гулко, болезненно. По шее скатывается пот, пока я раскатываю резину по длине и пристраиваюсь ко входу, задерживаясь в натяжении.

Запах пота и смазки — повсюду. Так, наверное, и пахнет измена. Чем-то соленым и пряным. Чем-то охуеть каким разрушительным.

Я толкаюсь с легким сопротивлением, с боем, до упора, чувствуя, как дрожат барабанные перепонки от хлынувшего в кровь адреналина.

Мои бёдра становятся липкими ещё на старте. Я нависаю сверху, задевая слегка приоткрытые пухлые губы своими, на которых призрачно или нет — ощущается мята.

Сердце бешено колотится о рёбра. Дыхание перехватывает, когда я заглядываю в широко распахнутые зелёные глаза, в которых растерянности не меньше, чем во мне самом.

Я усиливаю толчки, раскачивая стол до скрипа, пока тот не начинает ходить ходуном. Таращимся друг на друга, как ошалелые. Зрачки расширены, между телами искрит напряжение. Таращимся... В ахуе. В полном, оглушающем, мать его, ахуе.

63

63

Степень моего ахуевания не снижается ни на градус. Кажется, наоборот — пробивает новые и новые отметки по мере того, как нарастает темп, а сердце начинает колотиться где-то под горлом.

Рассинхрон между нами выправляется. Не так, чтобы идеально. Но в этой несогласованности есть что-то настоящее. Что-то, что не делает происходящее картонным, зато делает охуеть каким живым.

Фоном слышится звук падающих со стола предметов. Скрип ножек по полу и глухие удары о стену.

Заострившиеся соски царапают мою грудную клетку, добавляя моменту ещё больше накала.

Я оттягиваю нижнюю губу Даяны и углубляю поцелуй, придерживая её за поясницу. Вкус оседает на языке, током ударяя по рецепторам.

Она отвечает с той же отдачей, что созвучна моим требованиям. Один в один. Торопливо, немного хаотично, но совершенно искренне, обнимая ногами мои бёдра и скользя языком навстречу моему, так что возбуждение свинцовой тяжестью отзывается внизу живота и в паху.

Мне не нужно сильно пыхтеть, чтобы она кончила. Не нужно делать ничего особенного. Всё происходит почти без усилий с моей стороны. Разве что я слишком усердно мну грудь, вдавливая пальцы в мягкую плоть, или двигаюсь чуть размашистее и жестче, чем до этого. Потому что сейчас у меня есть только самые простые решения и самые базовые действия, которые работают лучше любых сложных схем.

Прерывистые стоны прокатываются по натянутым, как канаты, нервам. Бёдра, мои и Даяны, на стык которых я пялюсь, заметно дрожат, а мышцы то напрягаются, то расслабляются. Пока наконец не обмякают.

Её руки обвивают мою шею. Пальцы касаются волос на затылке. Нежность, которую она отдает, действует почти гипнотически.

Не могу сказать, что мне самому приходится как-то изловчаться, чтобы прийти к финишу. Потому что, блядь, не приходится. Следом накрывает и меня. Сносит волной, от которой темнеет перед глазами и сбивается дыхание.

Я замедляюсь, дезориентированно моргаю и с приглушенным, сдавленным стоном выпускаю из лёгких последние остатки воздуха. Пф-ф...

Дохуя чести, конечно, но хочу, чтобы ощущение, будто по голове огрели тяжёлым мешком, отпустило не сразу. По крайней мере не здесь и не сейчас. Разбираться с последствиями собственных поступков я предпочту уже потом, позже.

Тесный зрительный контакт прошивает насквозь. Сердце лупит по рёбрам, как отбойный молоток. Кажется, ещё немного, и они рассыплютсяв крошку.

У Даяны слегка растрёпаны волосы. Глаза огромные. На щеках алеет румянец.