У неё сбито дыхание. Глаза — на пол-лица, как два блюдца. Губы шевелятся, но я не сразу разбираю, что именно она пытается до меня донести, потому что в ушах пиздец как сильно звенит.

Обойдя какую-то женщину, наконец пробираюсь ближе. Даже наклоняюсь ниже, чтобы расслышать слова:

— Пожалуйста… Пожалуйста, Святослав, прошу тебя. Не надо больше. Давай уже уйдём отсюда.

Тело деревянное и плохо слушается, когда я позволяю ей взять себя за руку. У неё ледяные пальцы. Но хватка — крепкая, почти мёртвая.

Между вторым и третьим этажом Даяна останавливается и присаживается на корточки, чтобы убрать в сумку какие-то выпавшие вещи, в том числе ключи.

Общага… напоминает растревоженный муравейник. Люди носятся по этажам, выглядывают из комнат и пялятся на нас, даже не скрывая любопытства.

Я иду по коридору мимо общей кухни и дверей комнат, пока не оказываюсь у самой последней.

Внутри тесно, но уютно и чисто. Нормальный ремонт, простая, но вполне приличная мебель. У окна стоит кровать, вдоль стены — длинный шкаф с зеркальными фасадами.

Смотреть на себя не хочется. Тошно. Но секунды хватает, чтобы понять, что вид — пиздец. Футболка в пыли и крови, рожа помята так, будто я не с лестницы катился, а меня переехал грузовик. Причём туда-обратно. Несколько раз.

— Господи… Не стоило этого делать, — говорит Даяна, пока я усаживаюсь на стул и вжимаюсь затылком в стену. — Это Толик. У него большой срок отсидки. С такими лучше не связываться.

Не пытаюсь ни кивнуть, ни оспорить. По уже известной причине.

Положив руку на стол, выбиваю пальцами короткую дробь.

Ровный голос контрастирует с хаосом, который творится у меня в голове, постепенно вытесняя звон из ушей. Хотя сказать, что я полностью сосредоточен, не могу. Мозг работает через раз. Мысли вязнут, цепляются друг за друга и расползаются в стороны. Адреналин отпускает, но неохотно. Или не отпускает вовсе, просто меняет форму.

Я исподлобья наблюдаю за тем, как Даяна суетится по комнате, то открывая холодильник, то заглядывая в шкаф и перебирая какие-то коробки. Это напрочь отбивает желание анализировать ситуацию. Хотя что тут анализировать? И, главное, зачем?

— Часто он так с тобой? — выталкиваю из себя вопрос.

Кажется, в одной из коробок всё-таки находится аптечка, потому что Даяна приближается с антисептиком и ватными дисками, слегка медля, прежде чем встать между моих широко расставленных ног.

Я ёрзаю.

Сократившаяся дистанция тут же меняет густоту воздуха. Меняет всё. Даже состав.

— Нет, нечасто.

Мотор заводится медленно, но с глухим рокотом. Убеждаю себя, что хоть что-то контролирую. Хотя на самом деле уже давно ничего. Ни личную жизнь, ни бизнес. Ни самого себя.

Смыслы… скорее всего, считывались по-разному. А может, просто не совпали. Люди не стоят на месте. Взрослеют, меняются и со временем начинают смотреть на вещи иначе. Так бывает...

— Когда думаешь отсюда съезжать? — интересуюсь.

Даяна пожимает плечами, смачивая ватный диск. У неё трясутся руки. Не пойму только: это отголоски недавней стычки или причина в чём-то другом? Впрочем, сейчас это не так уж важно.

— Толик обычно не агрессивный. Только много болтает. Сегодня просил денег на выпивку, но у меня не было с собой налички.

Я слегка сощуриваюсь, задирая подбородок, не слишком впечатлённый этим объяснением:

— Разве это делает ситуацию нормальной?

— После того, как получил, ко мне он ещё долго не сунется, — произносит Даяна. — Во всяком случае первое время ему точно будет не до этого.

Она резко выдыхает и обрабатывает кожу у меня на виске. Движения лёгкие и бережные. Даже слишком.

Откуда там взялось рассечение — понятия не имею. Но, скорее всего, во время полёта по лестнице приложился о металлические прутья перил.

— Больно? — раздаётся тихий вопрос.

Я криво улыбаюсь, перебирая пальцами по столу. Где-то под грудиной — да. Муторно. Давно. Сплющило так, что не отпускает уже почти месяц.

Снаружи…

— Нет, нормально, — бросаю.

Даяна хмуро смотрит на мой лоб, на скулу, на подбородок. Куда угодно, избегая прямого контакта глаза в глаза, а я ловлю себя на том, что подвисаю, как в трансе, как тогда на базе отдыха.

От осторожных касаний волосы на затылке встают дыбом. Кожу осыпает мурашками. Они ползут вдоль позвоночника и растекаются по телу тёплой волной.