Их я так и не отправила. В какой-то момент засомневалась, стоит ли слишком часто писать женатому мужчине по столь пустяковому поводу.

— Ай, красавец, — говорит он, листая вправо. — Не думал, что его так быстро заберут. Сам на него засматривался.

Удивлённо вскидывая брови, пытаюсь понять, шутит он или нет. Судя по тону — ни капли.

— Я тоже на него засматривалась. Но меня опередили.

Палец Чернова зависает над экраном. Взгляд, который он на меня бросает, — скептический и немного насмешливый.

Уголки губ слегка дёргаются вверх, на щеках проступают ямочки. Черты лица заметно смягчаются.

Это совсем другое дело...

— Думаю, для такого кобеля нужен характер.

Я покачиваю ногой, не находя в его словах ничего обидного. Но всё же возражаю:

— У меня есть характер.

— Ок, согласен, перефразирую, — кивает Святослав. — С таким кобелем нужно иметь немало сил, чтобы справиться с его дурью. Мне кажется, это он бы тебя выгуливал, а не наоборот.

— Я бы справилась, — твёрдо отвечаю. — В крайнем случае обратилась бы к кинологу. Но по приютам он бы не скитался.

— Не скитался бы. Я бы забрал его к себе.

— Вряд ли.

На экране появляется фотография, где стафф валяется в траве, зажав в зубах теннисный мяч.

Он пережил операцию, десять дней провёл в стационаре. Теперь даже не скажешь, что первые хозяева готовили ему совсем другую участь.

— Пришлось бы искать компромисс, — бросает Чернов. — Потому что я тоже уже положил на него глаз. Даже расстроился, что не успел.

— Какой компромисс? В вопросах совместной опеки, что ли?

Я слышу уже знакомый хрипловатый смех, от которого по коже пробегают мурашки. Это заразительно. Поэтому я тоже коротко смеюсь в ответ, представляя, как мы делим то, что в итоге досталось другим людям.

Какой в этом смысл? Да никакого.

Фотогалерея стаффа не заканчивается, но телефон в руках Святослава начинает звонить, лопая тот комфортный пузырь, в котором мы находились.

На экране светится номер Ленки. Я снимаю трубку, поворачивая голову в сторону закрытого бара и заранее подбирая оправдания.

Честно говоря, я понятия не имею, сколько прошло времени. И даже не хочу это выяснять.

— Уже иду, — говорю подруге.

На заднем фоне отчётливо цокают каблуки.

— Не спеши. Мы с Арменом собираемся домой. За твоими вещами присмотрят девочки.

— У вас всё хорошо?

Ленка, судя по всему, слегка навеселе, потому что хохочет прямо в трубку:

— Разумеется, Ян. Я умею укрощать тигров. А у тебя… всё хорошо?

— Извини, что пропала. Я тут — рядом.

— Я видела, где ты. И с кем. Поэтому оставила в твоей сумочке кое-что полезное, чтобы ты потом не жалела об упущенных возможностях.

Я стискиваю телефон до побелевших костяшек. На ум приходит всё подряд, кроме безобидных вариантов.

— Мне уже пора искать адвоката?

— Дурочка, — заливисто смеётся подруга. — Я выиграла это в конкурсе, который ты пропустила.

Сбросив вызов, встаю с мягкого кресла, разглаживая ладонями невидимые складки на брюках.

Чернов бросает взгляд на наручные часы и тоже поднимается, направляясь обратно к клубу.

Мы как-то синхронно идём по деревянному настилу, минуем танцпол и поднимаемся на второй этаж. А потом расходимся в разные стороны.

Я прощаюсь с Ленкой, помогаю собрать букеты и подарки, искоса поглядывая на недовольно переминающегося поблизости Армена.

Из гостей подруги остаются только Ани и две девушки, с которыми я почти не общаюсь. Так, постольку-поскольку. Поэтому, посидев с ними ещё двадцать минут, выхожу на улицу и, бредя по аллее, пытаюсь вызвать такси, перебегая от навеса к навесу из-за начинающегося дождя.

Время ожидания — пятнадцать минут. Я прячусь под аркой, прислоняясь плечом к прохладной стене.

— Ты домой? Поехали, — не предлагает, а распоряжается Святослав, проходя мимо меня и указывая на Порш, стоящий на парковке и приветственно мигающий габаритами при появлении хозяина.

Я потеряла Чернова из поля зрения почти сразу. Искать не планировала. Видела только его собеседника в обществе молоденькой и сильно пьяненькой девушки, которая беззастенчиво закидывала ноги ему на колени.

Наши препирательства длятся недолго. Я сообщаю, что уже вызвала такси. Святослав не давит, но упирается рогом:

— Да садись уже.

Проходит минута или две, после чего я устраиваюсь в салоне автомобиля, пристёгиваю ремень безопасности и отменяю заказ в приложении.