— Моя... — его голос вибрировал, отдаваясь легкой дрожью в моем теле. — Ты очищаешь это место. Твой запах... твое тепло... Я больше не вижу здесь смерти. Я вижу только тебя.

Он поднял голову, и его губы начали свой медленный, обжигающий путь вверх. Он целовал мою кожу сквозь тонкий красный шелк, оставляя горячие, влажные следы. Там, где касались его губы, расцветал пожар.

Мои колени подогнулись, и я со стоном опустилась на алые простыни.

Хэнъюй мгновенно навис надо мной. Его тело, лишенное одежд, излучало жар, сравнимый с летним солнцем. Шрам на его боку, оставленный отравленным клинком, уже затянулся бледно-розовой линией — печатью его жертвенности ради меня.

Мужчина одним ловким движением развязал тесемки моего белья, полностью обнажая меня перед своим взором.

— Ты совершенна, Шуан-эр, — прошептал он, и в его черных глазах вспыхнул фанатичный огонь.

Его руки, искусные и безжалостные в бою, сейчас были невероятно ласковыми. Он гладил мою кожу так, словно боялся, что я растаю. Он целовал мои ключицы, спускаясь к груди. Его язык дразнил и ласкал, заставляя меня выгибаться дугой, вплетая пальцы в его темные волосы.

Я не собиралась оставаться покорной жертвой его страсти. Я была его равной.

Я потянула мужчину за волосы, заставляя поднять голову, и сама приникла к его губам. Мои руки заскользили по его напряженному телу, опускаясь ниже, к его животу, к его пульсирующему, обжигающему центру. Стоило моим пальцам сомкнуться на нем, как Хэнъюй издал глухой, звериный рык, запрокидывая голову, кадык на его горле дернулся.

Мужчина балансировал на грани абсолютной потери контроля.

— Не испытывай мое терпение, моя безжалостная Императрица, — хрипло выдохнул он, перехватывая мои запястья и прижимая их к подушкам по обе стороны от моей головы. Его хватка была железной, но не причиняла боли. Это была демонстрация силы, которую я приветствовала всем своим существом.

Он раздвинул мои колени своими бедрами.

— Я сотру каждое воспоминание об этом дворце, — его голос стал низким, гипнотическим заклинанием. — Каждая стена здесь запомнит только твои стоны. Только мое имя на твоих губах.

С этими словами он вошел в меня. Медленно, властно, заполняя меня до краев.

Я вскрикнула, запрокидывая голову. Ощущение его абсолютной полноты внутри меня было настолько всеобъемлющим, что на глаза навернулись слезы. Это не была боль. Это было чувство абсолютного, неразрывного слияния двух душ, которые нашли друг друга сквозь смерть и время.

Хэнъюй замер, давая мне мгновение привыкнуть к его размеру, его челюсти были сжаты до скрипа, а затем он начал двигаться.

Его толчки были глубокими, ритмичными и беспощадными в своей отчаянной потребности. Он больше не сдерживался, в каждом его движении читалось желание вплавить меня в себя, стать единым целым, чтобы ни один бог, ни один демон больше никогда не смог нас разлучить.

Алые шелка простыней сбились в комья под нашими сплетенными телами. Запах сандала смешался с ароматом нашего пота и мускуса.

— Шуан-эр... моя Шуан-эр... — шептал он, словно в бреду. Его глаза не отрывались от моего лица, впитывая каждое изменение моей мимики, наслаждаясь властью, которую его тело имело надо мной.

Я отвечала ему, выгибаясь навстречу каждому толчку, обхватывая его бедра ногами, притягивая еще ближе, еще глубже. Я хотела его всего, без остатка. Я хотела чувствовать его демоническую силу внутри себя.

Мои стоны, прерывистые и громкие, наполняли Дворец Земного Спокойствия, навсегда стирая эхо предсмертных хрипов. Мы переписывали историю кровью, потом и чистым, неразбавленным экстазом.

Жар становился невыносимым. Спираль наслаждения закручивалась всё туже, выбивая из легких последние крохи кислорода.

— Хэнъюй... Хэнъюй, пожалуйста! — взмолилась я, срываясь на крик, чувствуя, как сознание начинает балансировать на грани ослепительного взрыва.

Мужчина почувствовал мой предел. Его глаза вспыхнули торжествующим, темным огнем. Он отпустил мои запястья, перехватил меня под спину и прижал к себе так крепко, что наши грудные клетки столкнулись.

Его ритм стал яростным и исступленным. Он вколачивался в меня с такой первобытной силой, что кровать скрипела, а тени от свечей на стенах плясали безумный танец.