В центре зала возвышался Трон Дракона — огромное сооружение из чистого золота и сандалового дерева. А рядом с ним, на том же возвышении, чего не было ни при одной прежней династии, был установлен Трон Феникса.
Хэнъюй подвел меня к моему месту, дождался, пока я сяду, расправив тяжелые складки сапфирового шелка, и лишь затем занял свое место.
Церемония началась.
Главы Ведомств поочередно подходили к подножию трона, зачитывая длинные, витиеватые свитки, восхваляющие добродетели нового Сына Неба, его мудрость в раскрытии "мятежа" и его божественное право на власть. Хэнъюй сидел неподвижно. Сквозь жемчужные нити короны я видела его профиль — холодный, отрешенный, лишенный малейшей тени тщеславия. Для него все эти славословия были лишь пустым звуком.
Наконец, вперед выступил Министр Обрядов — тучный, седой старик, чье лицо лоснилось от пота.
— Ваше Лучезарное Величество, — начал министр, разворачивая красный свиток. — В этот благословенный день, когда основы Империи укреплены вашим восшествием на престол, Ведомство Обрядов нижайше просит вас исполнить долг перед предками. Дабы родословная Дракона была многочисленна и сильна, мы подготовили указы о начале отбора во Внутренний Дворец. Дочери лучших семей Империи, добродетельные и чистые, ждут вашего высочайшего позволения, чтобы пополнить Гарем и служить вам...
Воздух в Зале Высшей Гармонии внезапно стал тяжелым, температура, казалось, упала на несколько градусов.
Чжао Хэнъюй медленно поднял правую руку. Одного этого жеста хватило, чтобы голос Министра Обрядов оборвался на полуслове, старик поперхнулся, с ужасом глядя на застывшего на троне Императора.
Тишина, повисшая под расписными сводами, была осязаемой, тысячи присутствующих перестали дышать.
Хэнъюй медленно повернул голову ко мне. Сквозь завесу жемчуга я поймала его взгляд — темный, глубокий, пронизанный такой абсолютной, фанатичной преданностью, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел только на меня, полностью игнорируя толпу внизу.
Затем он перевел взгляд на побледневшего Министра Обрядов.
— Отбор во Внутренний Дворец? — голос Хэнъюя был негромким, но, усиленный его темной ци, он достиг самых дальних уголков площади, проникая в уши каждого присутствующего. — Кого вы собрались отбирать, Министр? Кого вы осмелились предложить мне?
Старик задрожал, его колени подогнулись, и он с грохотом рухнул на мрамор.
— В-ваше Величество... — залепетал он, не понимая своей ошибки. — Т-традиция предписывает... Гарем должен состоять из Трех Супруг и Семидесяти Двух Наложниц, дабы процветала Империя...
— Традиция? — Хэнъюй медленно поднялся с Трона Дракона, его массивная фигура, облаченная в черный шелк, нависла над залом подобно грозовой туче. — Традиции писали смертные люди, а я — Сын Неба. И я устанавливаю новые законы.
Он сделал шаг вперед, останавливаясь на самом краю возвышения. Его взгляд, тяжелый и безжалостный, скользнул по рядам чиновников.
— Слушайте мою волю, и пусть летописцы высекут эти слова в камне, чтобы ни одно последующее поколение не посмело их исказить!
Хэнъюй поднял руку и указал на меня.
— На этом троне сидит Го Шуан. Моя Императрица. Моя единственная жена. Моя жизнь и моя душа. В этом мире нет, не было и никогда не будет женщины, способной встать с ней в один ряд. Само присутствие любой другой в моем Внутреннем Дворце — это оскорбление, за которое я буду карать смертью.
По залу прокатился единый, судорожный вздох ужаса. То, что произносил Император, разрушало сами основы дворцовой жизни. Отказ от гарема означал отказ от политических союзов через браки, разрушение вековой системы противовесов между кланами.
— Ваше Величество! — не выдержал Глава Палаты Цензоров, старец, славившийся своей принципиальностью, он с силой ударился лбом о пол. — Это неслыханно! Вы ставите под удар продолжение рода! Если Императрица...
Слова застряли в его горле.
Чжао Хэнъюй даже не шевельнулся, но темная, удушающая волна ци сорвалась с его пальцев и ударила цензора прямо в грудь. Старика отшвырнуло назад, он захрипел, хватаясь за горло.