— Я только принесу воды и свежие повязки, — успокаивающе произнесла я, поднимаясь с кровати.

Я накинула на плечи простое белое ханьфу, плотно запахнув его на груди. Вода в бронзовом тазу остыла, но мне нужна была именно эта прохлада, чтобы привести мысли в порядок. Смочив чистую ткань, я вернулась к кровати и принялась осторожно протирать лицо и шею принца, смывая следы ночного жара.

Он следил за каждым моим движением, словно завороженный. Для него моя забота была даром, которого он не смел просить в своей иллюзорной прошлой жизни.

— Значит, Наследный принц Юйчэнь послал за тобой своих людей, — негромко начала я, не отрываясь от своего занятия. Мой голос звучал спокойно, лишенный прежней дрожи. — Клан Лотоса не прощает неудач. Если пять мастеров не вернулись до рассвета, Юйчэнь уже знает, что ты не так прост, как кажешься.

Хэнъюй слегка нахмурился, явно не ожидая, что после такой ночи я заговорю о политике.

— Пусть знает, — равнодушно отозвался он. — Его страх сделает его неосторожным. Он начнет совершать ошибки.

— Ошибки совершают глупцы, — я отложила влажную ткань и посмотрела ему прямо в глаза. — Юйчэнь — высокомерный и жестокий, но его мать, Благородная Супруга Лин, далеко не глупа. Она не позволит ему действовать в открытую, пока у них нет неопровержимых доказательств твоей измены.

Я присела на край кровати, сложив руки на коленях. В этот момент во мне проснулась дочь Чэнсяна Го — девушка, которая с детства слушала политические диспуты вместо сказок на ночь.

— Цзян Чэнь подложил перстень убитого евнуха Гао и фальшивое письмо в тайник Ведомства Обрядов. Ты хотел, чтобы Император нашел "доказательства" того, что Юйчэнь и Супруга Лин планировали мятеж вместе с Ли Цзянем. Это гениальный ход, Хэнъюй. Но он сработает только в том случае, если обыск в Ведомстве Обрядов проведут люди, не преданные Восточному Дворцу.

Взгляд Хэнъюя изменился. Расслабленная нега исчезла, уступив место острой, почти хищной заинтересованности. Он приподнялся на подушках, игнорируя боль.

— Продолжай, Шуан-эр.

— Императорская стража, охраняющая Внешний Двор, подчиняется генералу Ван Луню, а он — дальний родственник Благородной Супруги Лин, — произнесла я, вытаскивая на свет знания, которые казались мне бесполезными все это время. — Если анонимный донос о тайнике поступит к нему, он уничтожит твое письмо и перстень прежде, чем они попадут на стол к Императору. И оставит только те свитки, которые обвиняют тебя и моего отца. Ты сам вложишь им в руки оружие против нас.

Чжао Хэнъюй смотрел на меня так, словно небеса разверзлись и явили ему новое божество. Его зрачки расширились, поглотив радужку. В его глазах не было уязвленной гордости от того, что женщина указала ему на ошибку в стратегии. Там было абсолютное, сжигающее восхищение.

— Ван Лунь... — медленно протянул принц. — Моя теневая стража упустила эту кровную связь. Они слишком долго жили в подземельях, вдали от интриг Внутреннего Двора.

— Мой отец не упустил бы, — холодно заметила я. — Но мой отец теперь заложник твоего шантажа и своего собственного страха. Он не станет плести интриги против Супруги Лин, пока над ним висит угроза обвинения в мятеже. Он будет сидеть тихо, надеясь, что буря обойдет его стороной.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. То, что я собиралась сказать сейчас, перечеркивало всю мою прежнюю жизнь. Это был шаг в бездну, шаг навстречу тьме, которую я так отчаянно пыталась избежать.

— Хэнъюй. Ты силен. Твоя ци не имеет равных, а твои тени бесшумны. Но этот дворец — не поле боя. Это болото, полное ядовитых змей. Ты не сможешь перерубить их всех мечом, не увязнув в грязи.

Я протянула руку и коснулась его небритой щеки. Мой голос стал тихим, но в нем звенела уверенность.

— Если ты хочешь уничтожить Восточный Дворец, если ты хочешь обезопасить нашу жизнь... тебе не обойтись без меня.

Принц перестал дышать. Он подался вперед, ловя каждое мое слово, как пересохшая земля ловит капли весеннего дождя.

— Моя идеальная слива, — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. — Что ты предлагаешь?