Наши глаза встретились сквозь сотни лиц, сквозь мерцание свечей и дым благовоний, пространство между нами словно сжалось, искрясь от невидимого напряжения. В его темном, бездонном взгляде не было ни восхищения моим нарядом, ни радости, там было лишь спокойное, пугающее знание:ты моя .

Я поспешно отвернулась, чувствуя, как краска стыда и паники приливает к щекам, разрушая идеальную бледность моего лица.

— Сын Неба прибыл! — раздался пронзительный крик главного евнуха, и весь зал, сразу же, опустился на колени, касаясь лбами холодного мраморного пола.

Когда церемонии приветствия завершились и чаши наполнились вином, банкет вступил в свою истинную фазу. Танцовщицы в полупрозрачных одеждах закружились в центре зала, напоминая лепестки лотоса на ветру.

Наследный принц, Чжао Юйчэнь, сидел по левую руку от Императора, он был красив той хищной, надменной красотой, которая присуща людям, никогда не знавшим отказа. На нем были одежды цвета императорского желтого шелка, вышитые четырехпалыми драконами. Весь вечер Наследный принц благосклонно принимал лесть министров, но его липкий, оценивающий взгляд то и дело возвращался к моему столику.

Ближе к середине празднества, когда вино развязало языки, а смех стал громче, Наследный принц поднялся со своего места, и зал мгновенно погрузился в почтительную тишину.

— Сегодня радостный день, — громко произнес Чжао Юйчэнь, и его голос, полный самоуверенности, эхом разнесся под сводами зала. — Но даже самые прекрасные цветы персика в императорском саду бледнеют перед красотой дочерей наших преданных министров.

Принц спустился с возвышения, и каждый его шаг сопровождался шелестом тяжелого шелка, он направлялся прямо к нашему столику. Я почувствовала, как отец рядом со мной напрягся, но на его лице расцвела гордая, почтительная улыбка.

— Великий Чэнсян Го, — принц остановился напротив нас, слегка склонив голову. — Говорят, ваша старшая дочь обладает не только лицом, способным затмить луну, но и талантами, достойными древних мудрецов.

— Ваше Высочество слишком щедры на похвалы этой ничтожной семье, — поклонился отец, подавая мне незаметный сигнал глазами.

Я медленно поднялась, грациозно сложив руки перед собой, и сделала глубокий поклон, устремив взгляд на расшитые золотом сапоги принца.

— Эта покорная слуга приветствует Его Высочество Наследного принца, — произнесла я спокойным голосом.

— Поднимите лицо, леди Го, — приказал Юйчэнь, тон мужчины был мягким, но в нем слышалась абсолютная власть.

Я подчинилась. Когда я посмотрела ему в глаза, то увидела в них лишь голод. Голод коллекционера, который нашел редкую драгоценность и уже мысленно поместил ее в свою сокровищницу.

— Этот кубок, — Наследный принц протянул мне изящную чашу из белого нефрита, до краев наполненную сладким вином, — я хочу испить из ваших рук, леди Го, в знак уважения к заслугам вашего достопочтенного отца.

Зал затаил дыхание. Это была не просто просьба налить вино, если я приму кубок и подам его ему, весь двор будет знать, что Чэнсян Го и Наследный принц заключили негласный союз, а я стала его залогом.

Я не имела права отказаться. Отказ означал бы оскорбление будущего Императора и крах моего рода.

— Для этой служанки великая честь прислуживать Вашему Высочеству, — произнесла я, хотя слова казались пеплом на языке.

Я протянула руки, чтобы взять нефритовый кубок, но когда мои пальцы коснулись прохладного камня, Чжао Юйчэнь не спешил отпускать чашу. Вместо этого он намеренно скользнул своими горячими, влажными пальцами по моей кисти, погладив костяшки, его прикосновение было сальным, вызывающим тошноту. Мужчина наклонился чуть ближе, так что я могла почувствовать кисловатый запах выпитого им вина.

— Ваши руки созданы не только для того, чтобы держать кисть для каллиграфии, не так ли, прекрасная Шуан? — прошептал он так тихо, чтобы слышала только я.

Мое сердце замерло от отвращения и унижения, но лицо осталось непроницаемой маской. Я аккуратно, но настойчиво потянула кубок на себя, высвобождая руки из его захвата.

— Прошу, Ваше Высочество, насладитесь вином, — я изящно отступила на шаг назад, опуская глаза.