Командир императорской стражи, обнажив меч, бросился в темноту садов вместе с десятком лучших воинов. Тишина в зале стала осязаемой, никто не смел даже дышать. Мой отец побледнел, инстинктивно заслоняя меня собой.
Спустя долгие минуты, показавшиеся вечностью, командир стражи вернулся, лицо закаленного в боях воина было мертвенно-бледным, а на скулах ходили желваки, словно он пытался сдержать тошноту. Стражник опустился на одно колено перед Императором, склонив голову так низко, что его шлем коснулся мрамора.
— Ваше Величество... — голос воина дрогнул. — Угрозы нет. Нападавший... или нападавшие исчезли. Никаких следов. Ни единой зацепки.
— Что произошло?! — прорычал Император, сжимая подлокотники трона. — Чья это кровь на Наследном принце?!
— Это кровь евнуха Гао, Ваше Величество, он мертв.
По залу разнесся испуганный шепот. Евнух Гао был правой рукой Наследного принца, мастером интриг и негласным правителем Восточного Дворца, убить его в двух шагах от праздничного зала, под носом у теневой стражи... это было немыслимо.
— Как он погиб? — процедил Император, и в его глазах вспыхнул гнев дракона. — Говори всё!
Командир стражи сглотнул, бросив быстрый, полный жалости взгляд на трясущегося на полу Наследного принца.
— Ваше Величество... это была не просто смерть, его кто-то казнил. Кто-то... разорвал его, буквально, глаза евнуха Гао вырваны из глазниц, а обе его руки, от кончиков пальцев до локтей... они полностью раздроблены в кровавое месиво, его как будто перемололи мельничными жерновами. Но самое страшное...
Воин запнулся, доставая из-за пояса предмет, завернутый в чистый платок, положил его на пол, а затем развернул ткань. Это был кусок желтого шелка с вышитым драконом — оторванный рукав Наследного принца, тот самый рукав, которым он коснулся моей руки. Рукав был насквозь пропитан кровью, и в него была завернута отрубленная кисть евнуха.
— Мы нашли это в пасти статуи каменного льва у входа в сад. Это предупреждение, Ваше Величество, кто-то хотел показать Наследному принцу, что может достать его в любой момент.
Императрица потеряла сознание, безвольно осев на руки служанок. Зал погрузился в хаос, охрана оцепила дворец, министры в панике перешептывались, проклиная мятежников и темных духов.
Я стояла неподвижно, чувствуя, как ледяной холод сковывает мои внутренности. Мое дыхание стало мелким и прерывистым. «Разрушенные руки... Оторванный рукав...» Мой взгляд снова и снова возвращался к пустующему месту в темном углу, где в луже пролитого вина лежал кусок безжалостно смятого, толстого серебра.
Никто не мог связать жестокое, нечеловечески искусное убийство влиятельного евнуха со слабым принцем-изгоем, который не владел даже мечом. Никто в этом зале, кроме меня.
Я подняла дрожащую руку и коснулась своего запястья, где под слоями шелка все еще скрывались синяки от его пальцев. Он не наказывал Наследного принца. Это было бы слишком очевидно и привело бы к расследованию. Седьмой принц-изгой наказал того, кто стоял рядом, показав Юйчэню, что его жизнь висит на волоске. Но главное... он уничтожил то, что посмело способствовать прикосновению к тому, что принадлежало ему.
«В этот раз я запру тебя в башне в первый же день...» — его слова, сказанные в дождь, прозвучали в моей голове набатом.
Это было не безумие больного юноши, а расчетливая, чудовищная в своей жестокости одержимость монстра, который прятался под маской слабости, и этот монстр только что пролил первую кровь из-за меня.
Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатилась одинокая слеза. Золотая клетка, о которой я и не подозревала еще утром, с оглушительным лязгом захлопнулась у меня за спиной.
Глава 6
Глава 6
POV Го Шуан
Возвращение в наши временные покои во Внутреннем Дворе прошло как в тумане. Во дворце было шумно. Стража с факелами прочесывала каждый цунь императорских садов, собаки рвались с поводков, а перепуганные евнухи жались по углам, боясь собственной тени.
Отец шагал впереди меня, его спина была неестественно прямой, а руки, спрятанные в широких рукавах парадного ханьфу, наверняка были сжаты в кулаки. Он не проронил ни слова до тех пор, пока за нами не закрылись тяжелые двери наших покоев.