Мое дыхание перехватило, коробочка со свитком едва не выскользнула из ослабевших пальцев. Как он узнал, что я здесь? Принц-изгой никогда раньше не интересовался трудами по экономике, наша встреча не могла быть обычным совпадением.

Чжао Хэнъюй не сделал ни шага навстречу, не произнес ни слова, он просто присутствовал здесь, заполняя собой все пространство, вытесняя кислород из моих легких. Глаза мужчины медленно опустились к моему правому запястью, скрытому под слоями шелка, и на его губах появилась едва заметная, жуткая тень улыбки. Принц знал, что синяки все еще там и наслаждался этим знанием.

Схватив свиток, я низко опустила голову, стараясь скрыть дрожь, и почти бегом бросилась в другой проход, к выходу из павильона, спиной я чувствовала, как его взгляд прожигает шелк моего платья, провожая каждый мой шаг. Принц-изгой не погнался за мной, ему это было не нужно.

Этот случай стал лишь началом моего персонального кошмара. Мой план избегать его рассыпался в прах, Чжао Хэнъюй превратился в мою личную тень, призрака, который материализовывался повсюду.

Спустя два дня состоялось традиционное чаепитие благородных дев в Саду Тысячи Осеней. Мы сидели в изящной беседке на воде, обсуждая грядущий Весенний Банкет, смех звучал отовсюду, звуки лютни разносились над чистым прудом с карпами кои. Девушки шептались о Наследном принце и блистательных молодых генералах, а я сидела с чашкой лунцзина в руках, рассеянно кивая в ответ на вопросы дочери Министра Обрядов. Мой взгляд бесцельно блуждал по саду, пока не остановился на противоположном берегу пруда.

Под сенью плакучей ивы, скрытый от глаз щебечущих дев, стоял человек. Темно-синие одежды, прямая спина, и взгляд, пронзающий пространство.

Мое сердце пропустило удар, чашка в руках дрогнула, и горячий чай плеснул на пальцы.

— Сестра Го, вы обожглись? — тут же испуганно поинтересовалась рядом седящая девушка.

— Н-нет, все в порядке, я просто неудачно повернулась, — пробормотала, судорожно вытирая руки платком.

Когда я снова бросила взгляд на другой берег — там уже никого не было, лишь ветви ивы мерно покачивались от ветра.

Неужели я начала сходить с ума? Неужели страх играет со мной такие злые шутки?

Но это не было игрой воображения. Чжао Хэнъюй был везде. Когда я прогуливалась по галереям после ужина — я видела силуэт вдалеке, когда заходила в храм помолиться предкам — краем глаза заметила мелькнувший темный подол за колонной. Я не слышала его шагов, принц-изгой ни разу не попытался со мной заговорить, и не преграждал мне путь. Мужчина просто обозначал свое молчаливое и всепроникающее присутствие.

Я здесь, — говорил каждый его взгляд. — Я вижу тебя. И слежу за каждым твоим шагом

Эта безмолвная осада сводила меня с ума. Я стала пугливой, вздрагивала от каждого шороха, начала страдать от бессонницы. Моя верная служанка Сяо Ли заваривала мне травы для успокоения духа, но они не помогали. Как могут помочь травы, если причина моей тревоги ходит на двух ногах и обладает титулом принца?

Я не могла никому пожаловаться. Что я скажу отцу? «Великий Чэнсян, Седьмой принц смотрит на меня»? Это бы прозвучало жалко и нелепо, во дворце на всех смотрят, к тому же, Хэнъюй не делал ничего, что можно было бы посчитать оскорблением или нарушением этикета. Мужчина не приближался ко мне, не писал писем, не оставлял даров, он просто сплетал вокруг меня невидимую сеть, лишая покоя.

К вечеру седьмого дня после нашей встречи в разрушенном саду, я сидела перед бронзовым зеркалом, пока Сяо Ли расчесывала мои длинные волосы перед сном. Отражение в полированном металле показывало уставшую девушку с тенями под глазами.

— Госпожа, вы так похудели за последнее время, — с тревогой произнесла служанка, аккуратно проводя костяным гребнем по моим локонам. — Может, стоит вызвать Императорского лекаря? Вдруг вы подхватили скверну от сырости?

— Не нужно лекаря, Ли-эр, — тихо ответила я, глядя на свои бледные руки, синяки почти сошли, оставив лишь легкую желтизну, но фантомная боль все еще пульсировала под кожей. — Просто... во дворце слишком душно, эти стены давят на меня.