Дни до отплытия проходят в волнении и суматохе. Втайне от отца я собираю небольшой дорожный саквояж с самыми необходимыми вещами и прячу его в шкафу под шляпными коробками.

Лола принесла мне платье своей кузины, сшитое из простой ткани и соответствующее статусу гувернантки. На мою удачу оно мне идеально подошло, разве что я чуть выше ростом и нижний ряд юбок немного коротковат. Но так будет даже удобнее ходить по палубе, а на Кубе Карлос купит мне целый ворох новых прекрасных платьев, если я захочу.

По моим подсчётам не сильно нагруженный товарами фрегат будет плыть на Кубу четыре месяца, а ещё через два, наш с Карлосом малыш появится на свет.

Улыбаюсь радостным мыслям и тому, как удачно всё складывается. В этот раз судьба на нашей стороне.

Вечером накануне отъезда Лусия снова заходит ко мне попрощаться.

— Сеньора Клариса, дон Густаво де лос Велес поедет из Гранады прямо в порт Кадиса. Там он подождёт, пока кучер доставит вас. Он никогда меня не видел, поэтому сложностей возникнуть не должно. — Лусия суёт мне в руки скомканное письмо и какие-то бумаги. — Покажете ему, и он не усомнится в том, что вы это я.

Благодарно киваю, пряча письмо в саквояж, а Лусия неожиданно подходит сбоку и крепко обнимает меня.

— Я буду молиться за вас. И пусть любые пассаты станут вам попутными. Да оградит Святой Иаков, всегда оберегающий мореплавателей от штормов и пиратов, ваш фрегат!

В день побега отец уезжает на ужин со старым другом, и последние переживания отпускают меня. Больше я не сомневаюсь — со мной божья помощь.

В простом платье, без украшений и кружев, с саквояжем в руке я и правда похожа на молоденькую серьёзную гувернантку.

Всё проходит легче некуда. Выйдя из особняка с помощью Лолы и заплатив дворецкому за молчание, я добираюсь до дома Лусии. Не прождав и получаса, сажусь в присланную за мной карету и в прекрасном расположении духа отбываю в Кадис. Резвые кони мчат меня в неизведанный мир навстречу любви!

Отцу я оставила записку, что хочу немного побыть во дворце Лирия, в котором прожила последние два года. Велела не искать меня и обещала вернуться через несколько дней. Зная отца, при всём его контроле последних месяцев, уверена, он хорошо помнит, что я вдова Мануэля Альбы, а значит, дворец Лирия — мой дом.

Прежде чем отец хватится меня, пройдёт несколько дней, и я уже буду вне досягаемости.

Радость от обретённой наконец свободы и скорой встречи с Карлосом действует на меня так исцеляюще, что даже недомогание совершенно проходит. Больше я не чувствую тошноты по утрам и головокружений, близких к обморокам.

Время до Кадиса быстро пролетает в размышлениях о том, как я буду жить с Карлосом в его дворце на Кубе, поэтому дорога ничуть меня не утомляет. Сам же порт производит неизгладимое впечатление. Огромные галеоны и каравеллы стоят у причалов, а матросы снуют как муравьи и готовят корабли к отплытию.

Всё вокруг шевелится и гудит словно улей от количества людей, но тем не менее я сразу замечаю высокого, статного мужчину лет тридцати, стоящего возле трапа. Его невозмутимый вид полон достоинства, и матросы, чувствуя, что этот сеньор и знатный и очень богатый, обходят его стороной, стараясь не задеть.

— Донья Лусия, вон там впереди стоит сеньор де лос Велес. Я вас здесь оставлю, думаю, двадцать метров до него вы дойдёте сами.

Кучер бесцеремонно выпроваживает меня из кареты, не желая пробираться дальше по узкому проезду вдоль причала, и сразу же уезжает.

Пути назад нет. Медленно иду в сторону статного мужчины, которого Лусия называла сахарным королём и владельцем почти половины Кубы. Его инхенио (плантация сахарного тростника вместе с перерабатывающим заводом, мельницей и хозяйскими постройками) с названием Санта-Роза поставляет более половины запасов сахара в империю.

Учитывая, что я одета в простое платье, матросы и грузчики особо не церемонятся. Несколько раз мне попадает тяжёлыми тюками по ногам, а один старый боцман даже покрикивает на меня, чтобы не мешалась.

Когда до сеньора де лос Велеса остаётся около двух метров, один из грузчиков задевает меня огромным чёрным сундуком, и я, вскрикнув, отхожу к краю причала. Падение неизбежно, и хоть я умею плавать, но волнуюсь за ребёнка.