Небо за окном уже сереет, предвещая рассвет, который должен принести с собой реальность, холодную и безжалостную. Но пока ночь ещё не уступила своё место утру, она принадлежит нам. Я закрываю глаза, позволяя себе поверить в его обещание хотя бы на эти последние мгновения, когда мир ещё не успел напомнить о своих жестоких правилах.
Завтра наступит утро. Мой отец узнает, что я нарушила его запрет, слуги начнут шептаться, а недоброжелатели — строить козни. Но сегодня я не единственная наследница графа Абрантес, не вдова семьи Альба, не послушная девочка, которую можно направлять и контролировать. Сегодня я женщина, выбравшая своё счастье, вопреки трудностям и невзгодам, пусть даже на одну ночь. И это стоит всех завтрашних бурь.
Герцог осторожно укутывает меня пледом, словно хочет защитить даже от утреннего холода и садится на край постели, глядя на меня так, будто пытается запечатлеть в памяти каждую черту моего лица.
— Спи, — шепчет он. — Тебе нужно отдохнуть. А я посижу рядом, пока не придёт пора уходить.
И я, чувствуя, что усталость, наконец, берёт верх над напряжением, позволяю себе закрыть глаза. Я знаю, что сон будет кратким, но даже эти несколько часов покоя станут самыми драгоценными. Потому что впереди ждут долгие месяцы ожидания, и лишь воспоминания об этой ночи будут согревать мои самые тёмные, невыносимые дни.
27 Глава
27 Глава
— Как ты могла, Клариса! Ты хоть представляешь, что натворила? Наша семья совсем ничего для тебя не значит? — Крик отца слышен в каждом уголке дома, и прислуга, не привыкшая к столь бурному проявлению эмоций своего хозяина, притихла, занимаясь домашними обязанностями.
— Папа, прости, я не могла поступить иначе. — Виновато опускаю глаза в пол, ожидая возле центрального входа разрешения войти в дом.
Внезапно хлынул дождь, хотя половину августа стояла удушающая дневная жара. Первые капли, упавшие мне на лицо, когда я возвращалась из дворца Лирия, были на удивление холодными. Они словно отрезвили меня, пребывающую в блаженном наваждении, и я особенно остро почувствовала разлуку с Карлосом.
Не желая привлекать внимание, я вышла из кареты чуть поодаль и за три минуты ходьбы к дому, вымокла до нитки.
Теперь же, стоя перед отцом с виноватым видом, почти не слушая, о чём он говорит, я молча наблюдаю, как вода стекает по волосам на пол.
— Не могла? Или не хотела? Тебе нужно было всего лишь остаться в своей комнате этой ночью, а днём герцог Альба уже бы уплыл в Новую Испанию. Скажи мне, ну зачем ты отправилась к нему ночью, покрыв лицо, словно воровка?
— Я буду ждать окончания траура и выйду за Карлоса замуж!
— Да ты хоть представляешь, сколько бед может произойти за это время? Почти полтора года… Твой ненаглядный герцог, скорее всего, женится на другой, или передумает. Он может опять пропасть на неопределённое время, а, учитывая его везение, и вовсе умереть… В колониях бушуют всякого рода холеры. Люди там мрут как мухи. Ты хочешь рискнуть всей жизнью и своим будущим лишь из-за мимолётной надежды? Из-за одной ночи?
— Ты не сможешь переубедить меня, даже не пытайся!
— И не собираюсь! Я поступлю иначе… Отправлю тебя в тихое место под присмотром надёжных слуг. Посидишь одна вдали от шумного двора и сплетен два года, а потом выйдешь замуж за достойного человека!
— Ни за что! Ты не можешь меня заставить, отец!
— Ещё как могу! И обязательно сделаю. Сам выберу тебе подходящую партию, раз твой вкус на мужчин оказался таким плохим.
— Совсем как у моей мамы…
— Что ты там бормочешь?
— Я пойду замуж только за Карлоса! Я обещала ему!
— Подумаешь… Женщины по натуре своей ветрены. К тому же как мы помним, он тоже тебе обещал, а в итоге ты оказалась женой его брата.
Устало вздыхаю. Меня всё ещё переполняют чувства и волшебство прошедшей ночи, поэтому совсем нет желания препираться с отцом.
— Пойду к себе. Я очень устала и хочу спать.
— Как ты можешь говорить подобные непристойности родному отцу? Бесстыдница! Иди в свою комнату и не выходи, пока я не позволю! Мне нужно подумать, что с тобой делать.
Мокрая одежда неприятно прилипает к ногам, пока я поднимаюсь по лестнице, но меня это ничуть не расстраивает.