Тирн снял мокрый плащ. На его лице была кровь — чужая и своя.

— Засада в Каменном ущелье. Пятеро мёртвых. Лорда ранили клинком из лунного железа. Столичные целители далеко. Храмовые печати не держат. Он сам приказал ехать сюда.

Я подняла взгляд.

— Он был в сознании?

— До последней мили.

— Что сказал?

Тирн помолчал.

— “К ней”.

Метка под кожей вспыхнула сильнее.

Я стиснула зубы.

Сейчас не время. Совсем не время.

— Мара, горячую воду. Чистые полотна. Серебряные щипцы. Настой сердечника и сон-траву. Всех лишних — из дома. Двери закрыть.

Воины переглянулись.

— Мы останемся, — сказал один. Молодой, с резкой линией рта и мокрыми волосами. — Это глава рода.

— Это мой пациент. Вы мешаете.

Он шагнул ко мне.

— Леди, вы не понимаете…

Тирн схватил его за плечо.

— Выполняй.

Молодой воин сжал челюсти, но вышел. Второй за ним. Тирн остался.

Я взяла ножницы и разрезала рубашку Арвена от воротника до раны. Ткань расходилась тяжело, пропитанная кровью. Под ней открылось сильное тело, покрытое шрамами. Старые белые линии на рёбрах, тонкий след у плеча, глубокий рубец ниже ключицы. У человека с такой жизнью нежность не рождается сама. Её либо выбирают, либо обходятся без неё.

Арвен обходился.

Рана находилась слева, под грудью. Узкая, словно клинок вошёл между рёбрами. Края были чёрными. Кровь шла медленно, густо, с серебряными искрами. Я протянула руку — и остановилась за несколько сантиметров.

Письмо прежней Элиры словно развернулось перед глазами.

Не позволяй ему коснуться тебя раненым. Если метка вспыхнет, Совет заберёт тебя.

— Мне нужны перчатки, — сказала я.

Мара уже принесла. Толстые, обработанные воском. Я натянула их быстро, хотя руки стали влажными от напряжения.

— Это не поможет, — хрипло произнёс Арвен.

Я вздрогнула.

Он открыл глаза.

Серебро радужки было мутным, с тёмными прожилками. Боль меняла его лицо, но не отнимала власти. Даже лежа на моём столе, истекая кровью, он смотрел так, будто кабинет замка просто сменился деревянными стенами лечебницы.

— Молчите, милорд. Я осматриваю рану.

— Ты носишь печать.

Я замерла.

Он видел. Даже в таком состоянии видел.

— У вас галлюцинации от потери крови.

— Лжёшь лучше, чем год назад.

— А вы всё ещё грубите человеку, который держит вашу жизнь в руках.

Уголок его губ дрогнул. Боль тут же согнула его тело, мышцы живота напряглись, из раны выступила новая кровь.

Метка на моей руке ударила жаром. Перчатка задымилась у запястья.

— Снять, — приказал он.

— Нет.

— Если будешь лечить через ткань, я умру.

Тирн резко посмотрел на меня.

Мара застыла у шкафа с полотнами.

Я наклонилась к ране, стараясь держать руки ровно. Магия в теле откликнулась сразу — привычным тёплым потоком, который обычно слушался меня. Сейчас она рванулась к Арвену так резко, что я едва удержала её. Словно моя сила ждала его весь этот год. Словно каждый мой пациент был тренировкой перед этим мужчиной.

Ненавижу символизм, когда он оказывается правдой.

— Лунное железо осталось внутри? — спросила я.

Тирн подошёл ближе.

— Клинок сломался. Осколок у сердца.

— Глубина?

— Никто не смог посмотреть. Его огонь сжигает заклинания.

Я выдохнула.

— Тогда мне нужно открыть рану.

Арвен смотрел на моё лицо.

— Без перчаток.

— С перчатками.

— Умрёшь вместе со мной от упрямства?

В голосе была угроза, но под ней слышалась боль. Настоящая. Тяжёлая. И что хуже — он говорил правду. Магия отталкивалась от перчаток. Я чувствовала: через ткань мне не хватит тонкости, чтобы вытащить осколок у сердца.

Но если сниму…

Совет заберёт тебя.

Я посмотрела на Мару.

Она стояла у стола с полотнами, белая как мел. В её глазах был ужас и просьба. Не делайте этого. Не при нём. Не при капитане. Не при крови.

Тирн тоже понял.

— Все выйдут, — сказал он глухо.

— Нет, — возразил Арвен.

Капитан повернулся к нему.

— Милорд…

— Она не останется со мной одна.

Я почувствовала резкий укол злости. Даже сейчас он думал не о доверии. О контроле.

— Лорд Рейс, — сказала я спокойно, — в моей лечебнице я решаю, кто присутствует при лечении. Если вас это не устраивает, можете умереть с соблюдением родовых приличий.

Тирн кашлянул. Мара резко опустила голову.

Арвен смотрел на меня долго. Серебро в глазах стало яснее на миг.

— Вот она, — произнёс он тихо.

— Кто?

— Женщина, которая год назад ушла в моём экипаже.

Я выдержала его взгляд, хотя внутри всё сжалось.