— Вот, — шепчет он. — Да. Именно так. Понимай. Прими. Ты уже почти слышишь свой дом.

Я поворачиваю голову к нему.

— Замолчи.

И в тот же момент во мне вдруг с предельной ясностью что то просыпается. Не на его слова. Не на приход черной планеты. Валериан.

Не тот, что почти древний хищник с тяжелым взглядом и бесконечной властью. А тот, кто дарил мне вещи, потому что хотел порадовать. Тот, кто злился, когда меня хотели у него забрать. Тот, кто лежал почти мертвый, а потом все равно пришел сюда, потому что не мог иначе. Тот, кто сейчас буквально теряет жизнь у меня на глазах.

И вместе с этим Раэль. Его спокойная надежность. Его теплые губы у меня на лбу. Его взгляд, в котором всегда сначала я, а потом уже все остальное.

И Урих. Его дурацкие шутки, его волосы, его постоянная болтовня и упрямое «не геройствуй», в котором всегда было куда больше заботы, чем он хотел показать.

Я люблю их. Просто до такой боли, что именно это сейчас и держит меня на ногах. И именно в эту секунду во мне что-то просыпается.

Не разряд. Не злость. Не тот резкий детский всплеск, о котором говорил он. Что-то большее. Глубже. Будто внутри вдруг раскрывается еще одна дверь, о которой я не знала. Горячая, живая сила поднимается откуда-то из груди, из самого сердца, и идет к ладоням так резко, что я задыхаюсь.

Пальцы вспыхивают светом.

Мягким, ослепительно белым с золотом внутри.

Неизвестный отшатывается.

— Нет, — выдыхает он. — Нет, так не должно быть.

Я уже не слышу его по-настоящему. Слышу только собственное сердце и тяжелое, рваное дыхание Валериана по ту сторону контура.

Я иду к нему.

С каждым шагом пол пытается ударить меня током снова, но теперь боль не сбивает. Она проходит через меня и распадается. Будто мое тело наконец перестало быть для этого места просто проводником и стало чем-то другим.

— Ольга! — кричит Валериан, и в этом голосе столько ужаса, что у меня внутри все рвется еще сильнее.

— Замолчи, — выдыхаю я так же, как тогда. — Хоть раз.

Я тяну к нему руку.

До него далеко. Слишком. Но в ту секунду, когда мне кажется, что не дотянусь, пространство между нами вдруг сжимается. Не исчезает полностью, но становится тоньше, как натянутая пленка.

Я вижу его лицо совсем близко. Слишком бледное. Почти мертвое. И дотрагиваюсь. Только пальцами до его ладони. Мир взрывается. На этот раз не болью.

Светом.

Меня будто раскрывает изнутри, и все, что я чувствую к нему страх, любовь, ярость, желание удержать, не отдать, не позволить забрать все это становится силой. Не красивой сказочной магией. Живым потоком, горячим, диким, настоящим, идущим через меня в него.

Валериан резко вскидывает голову и делает первый за все это время полноценный вдох.

Контур трещит.

По полу расходятся бело-золотые трещины. Чернота в узоре дергается, будто живая рана. Где-то позади меня неизвестный уже орет, не сдерживаясь:

— Это невозможно! Так не должно быть! Так не работает!

— Работает, — слышу я голос Уриха почти на грани срыва. — Раэль, сейчас! Есть разлом!

Раэль влетает в контур первым. На этот раз его не отбрасывает. Свет бьет ему по плечам, по рукам, по лицу, но он проходит. Почти одновременно с ним в контур прорывается и Урих раздирая этот шов волосами и силой, как хищник живую плоть.

Неизвестный пятится.

Впервые.

И смотрит уже не на меня, а на Валериана так, будто именно это и есть настоящий кошмар, которого он не ждал.

Валериан поднимается.

Не резко. Просто встает во весь рост, и я чувствую, как в нем снова есть сила. Не та, которую у него пытались вытянуть через кровь и месть. Другая. Живая. Наполненная тем, что прошло через меня.

Он смотрит на своего дядю так, что у меня самой по коже идет холод.

— Ты опять проиграл, — говорит он тихо.

Неизвестный отступает еще на шаг к самому центру круга, где за его спиной мутная пленка пространства начинает идти волнами. Черная планета там становится еще ближе. Я уже вижу очертания ее мертвых континентов, салатовые кольца вокруг нее вспыхивают и начинают двигаться быстрее.

Он почти открыл проход.

Почти.

— Нет! — кричит он и вскидывает обе руки. — Нет! Возвращайтесь! Сейчас!

Но что-то уже пошло не так. Не по его схеме. Не по его ритуалу.

Планета не идет вперед.

Она дергается.

А потом начинает уходить назад.