В следующую секунду я вижу, как по одной из боковых арок в зал врываются Урих с двумя бойцами их группы. И почти сразу понимаю, что и они ничего не успевают. Урих бросает вперед волосы, те уходят в светящийся узор, но тут же вспыхивают на концах, как будто наткнулись не на технику, а на саму чертову стену времени.

— Нет, — зло шипит он. — Нет, нет, нет…

Он дергает еще раз, пытается с другой стороны, но узор только меняется, уходит, живет своей логикой. Раэль снова ищет проход. Валериан, несмотря на бледность, опять рвется вперед. А неизвестный стоит в центре всего этого и смотрит только на меня.

Ждет.

И я понимаю: если они будут ломать этот контур еще минуту, он просто выпьет из Валериана все, что осталось.

Я делаю шаг вперед.

— Ольга! — одновременно кричат сразу три голоса.

Но я уже чувствую. Узор под ногами для них стена. Для меня нет. Он не отталкивает. Наоборот. Узнает.

— Не смей! — рычит Валериан, и голос у него уже срывается на что-то почти звериное.

Я поворачиваю голову всего на секунду.

Он смотрит на меня так, будто в этот миг действительно боится сильнее, чем тогда, на операционном столе. И мне хочется остановиться. Очень.

Но потом я вижу заложников за мутной преградой. Вижу, как один из них прижимает к себе ребенка. И делаю еще шаг.

Контур пропускает меня сразу.

Без сопротивления.

А потом бьет.

Током.

Не по коже изнутри. По костям. По нервам. По сердцу. Такой болью, что я мгновенно кричу и теряю под ногами опору. Колени подгибаются. Воздух вылетает из легких. Мир белеет, потом становится черным, потом вдруг рассыпается мутными пятнами света.

Меня швыряет на пол уже по ту сторону контура.

Я даже не сразу понимаю, что лежу. Только чувствую, как все тело сводит, как мышцы дергаются сами, как ладони жжет до слез. Пахнет озоном, и чем-то еще чужим.

— Как интересно, — почти ласково говорит неизвестный. — Ты перекинула контур.

Я заставляю себя поднять голову.

Он стоит совсем рядом.

За его спиной пространство дрожит, как мутное стекло, и сквозь него я вдруг вижу не зал станции, не заложников и не своды. Вижу что-то другое.

Черную планету.

Огромную. Мертвую. Почти без света. И вокруг нее движется что-то салатовое кольцами, спиралями, медленными потоками, будто туман, раскаты молнии смешали в одну дрянь и пустили кружить по орбите.

У меня сбивается дыхание.

— Что… это?..

Он улыбается, и в этой улыбке уже нет ничего человеческого.

— Дом, — говорит он. — Тот, который ты поможешь мне вернуть.

Глава 101

Я стою на коленях по ту сторону контура, едва дышу, чувствую, как под кожей все еще бегают остаточные разряды, и не могу отвести взгляд от черной планеты за мутной, дрожащей пленкой пространства.

Она уже не кажется далекой.

Это страшнее всего.

В конце прошлой секунды она была видением, чужим миром, бредом фанатика. Сейчас она выглядит ближе. Реальнее. Словно то, что я вижу, не просто картинка, а уже почти затянутая к нам реальность. Черная, мертвая, с обожженной корой и тем, что движется вокруг нее медленными салатовыми кольцами. Что-то живое и вместе с тем давно мертвое.

— Нет, — выдыхаю я, сама не сразу понимая, что говорю это вслух.

Он смотрит на меня почти ласково.

— Да.

За моей спиной, по ту сторону светящегося узора, что-то кричит Раэль. Голос Уриха в эфире помехами, но я слышу как срывается на такой поток ругательств, что половины я даже не успеваю разобрать. Валериан… я поворачиваю голову и чувствую, как у меня внутри все будто отрывается.

Он все еще на ногах.

Но это уже почти чудо.

Контур пьет его не так, как кровь пьет вампир. Хуже.. Тянет из него саму силу, ту темную, древнюю мощь, которой он привык дышать и держаться. Лицо у него белое до серости, губы плотно сжаты, а в глазах такая ярость, что она одна еще не дает ему рухнуть.

— Не смей! — рявкает он мне, и в его голосе столько страха, что мне становится больнее от этого, чем от разрядов в теле. — Ольга, назад! Сейчас же!

Назад.

Как будто это еще возможно.

Я пытаюсь подняться полностью, и контур сразу отвечает новой вспышкой боли. Меня будто снова бьет током, только теперь не резко, а дольше, глубже, словно предупреждая: шагни не туда и он сломает меня до конца.

Неизвестный замечает мою слабость и улыбается шире.