Валериан даже не спорит. Просто сжимает челюсть так, что у него на скулах ходят желваки.

— Урих, — сухо говорит Раэль, — что у нас есть?

На этот раз пауза тянется дольше. Видимо, он просматривает сразу все потоки.

— Есть три новости, и все так себе, — отвечает он наконец. — Первая: зал с заложниками реален, не фантом, не запись и не ложная проекция. Вторая: основной вход, который вы только что видели, действительно управляется через временной контур, а не через обычную защиту. Третья: есть еще один маршрут. Старый сервисный канал под сектором. Он частично мертвый, частично перекошенный, но туда можно пролезть без комфорта.

— Значит, пойдем там, — сразу говорит Раэль.

— Нет, — возражает Урих. — Вы пойдете там, если хотите зайти к залу сбоку. Но это не приведет вас прямо к центру контура. А если наша тварь сидит именно там, он все равно успеет вас почувствовать.

— Тогда что ты предлагаешь? — спрашиваю я раньше мужчин.

— Разделиться, — отвечает он. — Часть группы идет сервисным низом к заложникам. Часть держит внешний периметр и питание. А вы трое… — он запинается на долю секунды, будто сам не в восторге от собственных слов, — ...идете туда, куда он вас и так уже тянет.

Мне становить холодно.

— Меня одну он тянет, — тихо говорю я.

— Нет, — вмешивается Валериан. — Теперь уже нас всех.

Раэль выдыхает.

— Идея плохая.

— Другой нет, — отзывается Урих. — Если мы попытаемся умничать слишком долго, он просто начнет убивать по одному. Он уже показал, что для него это не проблема.

Мы все молчим, потому что он прав. И ненавижу я сейчас это слово даже сильнее, чем обычно.

Ксила снова выходит на связь. Голос у нее деловой, жесткий, без сантиментов.

— Тогда быстро слушайте меня. Если вы действительно идете в центр, мне нужно еще раз прогнать показатели милорда и закрепить на Ольге дополнительный контур. После того, что он уже сделал с ее следом, я не пущу ее туда без страховки.

— Это что-нибудь даст? — спрашиваю я.

— Это даст мне шанс хотя бы увидеть, в какой момент тебя начнет рвать изнутри, — сухо отвечает она. — И, может быть, немного замедлить процесс.

Очень ободряюще.

Мы возвращаемся не на корабль, а в ближайший технический карман сектора, который Урих успевает отрезать от общей схемы станции. Там тесно, пахнет гарью, старой проводкой, но зато есть две панели, доступ к аварийному питанию и относительная иллюзия безопасности. Ксила появляется по внутреннему каналу в мобильном медмодуль который тут стоит на удивление целый, и следующие сорок минут превращаются в смесь проверки, снаряжения и раздражения.

Меня снова сажают на складной стул. На запястья надевают дополнительные кольца, тонкие, почти невесомые, но от них по коже идет холодок. Под ключицы клеят два сенсора. По позвоночнику ложится тонкая гибкая пластина.

— Если начнет бить током, не геройствуй и не молчи, — говорит из динамика Ксила. — Мне нужен хоть один шанс тебя выдернуть.

— Ты повторяешь это уже раз пятый.

— Буду повторять до тех пор, пока ты не начнешь раздраженно закатывать глаза. Это будет значить, что ты еще в сознании.

Раэль на секунду отворачивается, будто прячет улыбку. Валериан, наоборот, смотрит на меня слишком пристально и слишком мрачно.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Это твое «ничего» выглядит как плохой приговор.

Он подходит ближе, присаживается передо мной так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и тихо говорит:

— Мне не нравится, что ты идешь туда.

— Мне тоже.

— Тогда не иди.

— И ты сам в это веришь?

На секунду мне кажется, что он сейчас все-таки скажет «да», просто из упрямства. Но он молчит. И в этом молчании больше правды, чем в любых словах.

Раэль тем временем заканчивает проверять оружие и поднимает голову.

— Движение в соседнем контуре. Наши на позициях. Если идем, то сейчас.

Валериан выпрямляется медленно. Слишком медленно для него. И вот это уже замечаю не только я.

— Милорд, — тут же начинает Ксила.

— Даже не начинай.

— Я как раз собиралась. Твоя регенерация закрыла ткани, но не вернула весь объем силы. Если контур снова ударит по тебе так же, как в первый раз, ты ...

— Значит, постараюсь не попасть под удар.

Я слышу, как Ксила злится, но ничего больше не говорит. Потому что бесполезно.