— Я сегодня добрый, дед, так что выбирай: какую руку тебе сломать⁈

— Папаньке своему руку сломай за то, что воспитал такого идиота. Или он удочерил тебя, когда ты уже был в сознательном возрасте? — язвительно выдал я, развернулся и пошёл к выходу.

На улице мне явно будет сподручнее разбираться с этими кабанами.

— Ах ты мразь! Сбежать хочешь⁈ — выпалил Олег, пока его дружок переваривал мои слова. — Хрен ли ты стоишь, Гришка? За ним!

— Не трогайте его! Он же старик! Опомнитесь! — выкрикнула шатенка из-за кассы, глядя на дворян.

Интересно, сколько в этих идиотах природной грязи? А как сильно на них повлиял Лабиринт, заражающий некоторых людей в этом мире безумием и агрессией?

Глава 2

Выйдя из павильона, я увидел через стеклянную дверь, как шатенка схватила телефон, глядя вслед бегущим байкерами.

Наши с ней взгляды встретились, и я покачал пальцем: мол, не надо, положи трубку, не звони в полицию.

Та пару мгновений смотрела на мою мрачную усмешку, а потом, поколебавшись, вернула телефон на прилавок.

— Уже выдохся, козёл старый⁈ — злорадно заорал миновавший двери Олежек, скаля зубы.

— Олег, только не убей его! — крикнул из-за спины здоровяка Гришка, случайно наступив на пластиковый стаканчик.

Тот хрустнул и отлетел к аллейке, отделяющей территорию заправки от дороги. Там мелькали редкие в такой час автомобили.

— Некуда, тварь, бежать⁈ — прохрипел аж задыхающийся от злобы дворянин, наступая на меня.

— А я никуда и не бежал. Просто не хотел сражаться в павильоне, — холодно улыбнулся я, стоя спиной к одной из четырёх топливораздаточных колонок.

— Ар-р! — выплюнул Олег, метнув кулак навстречу моему драгоценному носу.

В его глазах вспыхнуло предвкушение. Он уже видел, как кровь заливает моё лицо, а я барахтаюсь на асфальте, жалобно подвывая. Но я был практически профессиональным разрушителем влажных мечтаний, так что активировал «порыв бури». Тот сдул обоих байкеров как пушинок.

Гришка покатился по асфальту, врезавшись в их же мотоциклы. Те с грохотом упали на вскрикнувшего от боли ублюдка, выбив из него сознание.

А его дружок впечатался головой в стальной столб. Тот поддерживал распростёршийся над заправкой металлический навес с горящим неоном буквами, складывающимися в название.

— А-а-а! — судорожно прохрипел Олежка, схватившись за лоб, где быстро наливалась краснотой шишка.

— Кажется, у тебя жестокая аллергия на сталь, — сострил я, показав пальцем на шишку.

— Ах ты урод старый… Значит, всё-таки маг. Ну сейчас я тебе устрою… — прохрипел он, пытаясь встать на ноги.

И байкер устроил… летал по заправке так, что любо-дорого было посмотреть! Мои «порывы бури» гоняли его по асфальту как мусор, швыряя из стороны в сторону. Он попробовал на прочность и мусорный бак, и тополь, и колонку, и даже саданулся яйцами об угол павильона.

И если поначалу гад грозился убить меня, то потом лишь стонал и вскрикивал, уже смирившись с тем, что под таким напором не сможет вызвать магический атрибут. Олежик не мог сконцентрироваться на магии ровно так же, как де Тур, пожираемый проглотом, и как Павел, когда на него в холле особняка летел монстр из артефакта.

— Может, хватит, господин? — жалобно посмотрела на меня стоящая на пороге девчонка, покинув кассу.

— Думаешь, достаточно? — вскинул я бровь, вытер трудовой пот и посмотрел на стонущего Олега.

Тот не пытался встать, а лишь хрипел, сглатывая кровь из разбитых губ.

— Ага, у него вон даже передний зуб вылетел.

— Ты… ты заплатишь за всё, — вдруг просипел Олежек и закашлялся.

Я пошарил по карманам пиджака и нашёл там гвоздь, не пойми откуда взявшийся. Подошёл к стонущему байкеру и швырнул его на грудь идиота.

— Вот достойная плата. Чутьё подсказывает, что это охрененный гвоздь. Вобьёшь его в стену и повесишь на него свои яйца.

— Мой отец… он… он… — забормотал Олег, сфокусировав на мне горящий яростью взгляд. — Он отомстит, из-под земли тебя достанет, найдёт где угодно.

— А зачем меня искать? Пусть приходит в тринадцатый отдел. Я его там встречу, — кровожадно ухмыльнулся я, присев на корточки возле байкера.

Он испуганно вздрогнул. Ярость в глазах сменилась страхом как у мелкого жулика, услышавшего о самом жестоком отделе полиции. Но его взгляд всё же с надеждой зашарил по моему лицу, пытаясь найти признаки вранья.