Дед в режиме хардкор. Том 2

Глава 1

Конечно, в отделе встретили меня не хлебом и солью, а въедливыми взглядами, словно прикидывали, в какую пыточную стоит отправить мою скромную персону. Однако, когда я объяснил зачем пожаловал, меня проводили всего лишь в пропахший табаком кабинет, а не в камеру.

Правда, выглядел кабинет весьма удручающе: без окон, всего с одним шкафом и свисающей с потрескавшегося потолка лампочкой в жестяном абажуре. Её свет падал на истёртый ковёр под ногами, прямоугольный стол в центре, табуретку и потрёпанное кожаное кресло.

— Сейчас вами займутся, — бросил сопровождавший меня человек и вышел.

Но практически сразу вошёл худой лысый мужчина в потёртом на локтях коричневом пиджаке и помятых брюках. Его колючие глаза сразу впились в меня изучающим взглядом, а крепкие ногти почесали ввалившуюся щеку с жёсткой щетиной, посеребрённой сединой.

— Присаживайтесь, Игнатий Николаевич, мы вас уже заждались, — прохрипел он прокуренным голосом.

Его костлявую бледную физиономию распорола ухмылка, подобная ржавой опасной бритве.

— Благодарю, — бросил я и уселся в кожаное кресло.

Мужчина хмуро глянул на оставшуюся для него табуретку, высунулся из кабинета и крикнул:

— Принесите сюда стул! — потом закрыл дверь и сказал, заложив руки за спину: — Итак, Игнатий Николаевич, давайте-ка кое-что выясним. У нас есть подозрения, что вы лгали…

— А вы, собственно, кто? Представьтесь, прежде чем обвинять меня во лжи

— Я, как вы наверняка поняли, человек из органов…

— Все люди из органов. Учиться надо было лучше, юноша, — перебил я его, стремясь вывести из равновесия.

Похоже, он хочет надавить на меня, чтобы я морально прогнулся, растерялся и выложил ему всю правду. Плавали, знаем.

«Юноша» провёл ладонью по лысине и холодно прохрипел:

— Капитан Георгий Францевич из рода Юровых. И не советую вам, Игнатий Николаевич, перебивать меня. Вы не в том положении…

— Я в замечательном положении. Тепло, сухо, сижу на кресле и мухи не кусают.

Тот резко открыл рот, но в этот миг кто-то постучал в дверь. Юров чертыхнулся и распахнул её, взял кресло из рук паренька в серо-чёрной форме и поставил его напротив меня около стола.

Паренёк же закрыл дверь с той стороны, успев бросить малость испуганный взгляд на Георгия Францевича, усевшегося в кресло.

Юров чиркнул зажигалкой, закурил сигарету и прохрипел, выпустив изо рта облако дыма:

— У меня мало времени, Игнатий Николаевич, так что сразу говорите правду. Отложите все свои остроты и аристократические замашки. В этом кабинете даже у графов языки очень быстро развязывались, хотя они сперва грозили, что пожалуются самому императору. Но как раз император и дал мне очень большие полномочия, чтобы я защищал империю от всех ужасов Лабиринта. А вы даже не представляете себе, что такое Лабиринт и на что он способен, как влияет на людей.

Его лицо затвердело, а взгляд стал тяжёлым как сталь. Но на меня его слова не произвели никакого впечатления. Это капитан не знал, что такое Лабиринт и на что он способен. А я исходил его вдоль и поперёк, заглядывал в колодцы ужаса, перешёл вброд реки крови и хохотал, глядя в лицо смерти.

— Приступим, капитан. Или будем в гляделки играть?

Тот затянулся и прохрипел:

— Почему вы после того, как вас едва не похоронили, первым делом отправились не куда-то, а в Лабиринт?

Я откинулся на спинку кресла и рассказал, как было дело. Даже не врал. А зачем? Ничего секретного в этом не было.

Капитан выслушал меня и спросил, мрачно глядя из-за сизой завесы табачного дыма, изгибающегося в жёлтом свете лампы:

— А как вы наловчились находить иллюзорные стены?

— Опыт.

Хм, либо сам Юров, либо его коллеги наверняка поговорили со студентками, что были со мной в Лабиринте. А вот к Владлене они точно не обращались. Она бы мне сказала, если бы с ней говорил кто-то из тринадцатого отдела.

— Опытных магов, исходивших Лабиринт, много, Игнатий Николаевич, но мало кто может находить иллюзорные стены так хорошо, как вы.

— У них у всех есть один недостаток.

— Какой же? — слегка подался вперёд капитан, словно почувствовал, что я вот-вот ляпну такое, за что ему дадут повышение.

— Никто из них не Игнатий Николаевич Зверев.

— Это не ответ! — громыхнул тот, разочарованно вернувшись в прежнее положение. — Как вы это делаете?