Я с помощью «скольжения» взобрался на подоконник и глянул вниз.

Павлов уже вскочил на четыре конечности и по-собачьи встряхнулся, сбрасывая с себя осколки стекла, кое-где пропоровшие запятнанную кровью ночную рубашку. Та болталась на худом теле с выпирающими костями. Волосы мужчины кое-где вылезли целыми клочьями, уступив место буро-жёлтым нарывам.

Павлов зашипел и рванул прочь по лужам, пугая немногочисленных прохожих. Те с воплями разбегались прочь. А потом они воочию увидели почти цирковой трюк, как дедушка выпрыгивает со второго этажа, пытаясь уцепиться за ветку дерева, растущего на тротуаре.

Благо у меня получилось, хотя руки больно дёрнуло, а правый локоть аж щёлкнул. Но я наплевал на все неудобства, стащил застывшего с открытым ртом подростка с велосипеда и, усевшись на тот, погнался за Павловым.

— Эй! — крикнул мне в спину возмущённый пацан.

— Работает тринадцатый отдел! — бросил я ему, попутно заставив велозвонок звенеть во всю мощь. — С дороги! С дороги, граждане! Не мешайте преследованию опасного гада!

Однако народ и так весьма прытко освобождал мне путь, глядя вслед вытаращенными зенками. Наверное, нечасто они такое видят.

Но одна старушка всё же замешкалась, когда вышла из-за поворота и на неё вылетел Павлов. Она уронила сумки и заохала. А он взмахнул рукой с отросшими серыми когтями, вспоров одежду старушки и её плоть так легко, словно дым. На тротуар брызнула горячая кровь. А сама женщина разинула рот от болевого шока и завалилась на спину. Бедро оказалось распорото очень глубоко, виднелись мясо и кость.

Павлов припал к брусчатке, длинным языком слизал с неё кровь и понёсся дальше, метнув злой взгляд на солнце. И бежал он не абы куда, а словно искал, где бы ему скрыться от лучей светила.

Таким местом стала старинная фабрика, чьи трубы уже давно не дымили, а красный кирпич пошёл трещинами.

Павлов влетел в разбитое окно и скрылся в сыром мраке, таящемся внутри. А я бросил велосипед и ринулся за ним, едва не расцарапав руки об стёкла, торчащие из рамы.

К сожалению, тварь нужно догнать во что бы то ни стало и спеленать, дабы исследовать.

Звучит, как бред, но даже я не знаю, что это такое! Если Павлов притащил в себе эту гадость из Лабиринта, то какого хрена она ещё не сдохла? Ведь монстры существуют вне Лабиринта пару часов, и всё. А этот, видимо, живёт тут уже больше суток и в ус не дует!

— Немыслимо, — прошептал я, вслушиваясь в тишину. Та, как дикий зверь, залегла в большом зале, где во мраке проступали горы битого кирпича, ржавые станки и трубы.

Где-то капала вода, под ногами похрустывало битое бутылочное стекло. А воздух пропитался сыростью, разложением и запахом ржавчины.

Конец ознакомительного отрывка!