— Добрый вечер, дамы и господа, маги и магички! Сегодня у нас в студии необычный аристократ. Ещё вчера его считали умершим и даже чуть не похоронили. В прямом смысле, а не как вы хороните надежды на то, чтобы похудеть до понедельника! — энергично выдал Гена, вызвав подобострастный смех в зале. — Но наш герой выбрался из гроба, отряхнулся и на следующий день пошёл… нет, не в общество защиты прав людей, едва не погребённых заживо, а сражаться с монстрами! Наверняка вы уже слышали о том, что произошло в «Музее водки». Так вот, наш герой был там и собственноручно сломал хребет альфа-морозному бесу! Встречайте, Игнатий!.. Николаевич!.. Зверев!

Публика разразилась аплодисментами, не жалея ладоней. А я улыбнулся и помахал в камеру.

Однако зрители быстро успокоились.

Красавцев же представил народу барона Крылова, мага жизни, оказавшегося инфоцыганом — в смысле специалистом по загробному миру. А потом Гена озвучил имя Пьера де Тура, некроманта, известного знатока Лабиринта.

Затем Красавцев попросил меня рассказать о том утре, когда меня чуть живьём не похоронили. Я, разумеется, справился блестяще, попутно и Савелия Петровича выгородил: мол, он не виноват, что признал меня мёртвым.

Дальше ведущий перекинулся парой слов со зрителями, среди которых оказались люди, присутствовавшие на моих похоронах. Пару минут он уделил отчаянно краснеющему Павлу и получил короткий комментарий у барона Крылова, важно подкручивающего седые усы.

И на этом всё — Красавцев закрыл тему моего «воскрешения». Но оно и понятно. Публику гораздо больше интересовали мои приключения в «Музее водки».

Вот тут-то ведущий принялся с жаром расспрашивать меня, требуя подробностей: кто, как и где стоял, какие эмоции испытывал. Задавал каверзные вопросы и всячески старался спровоцировать на не очень лестные слова о тех, кто был там со мной.

Красавцев искал скандала, даже намекал, что, может быть, кто-то из властей повинен в случившемся. На монстров же ему в целом было плевать.

Однако на меня где сядешь там и слезешь. Я при дворах императоров и не от таких кровопийц отбивался, так что и Красавцева оставил с носом. А тот, хоть и продолжал улыбаться во все тридцать два зуба, однако порой хмурился и нервно облизывал губы.

— Господин де Тур, прокомментируйте слова Игнатия Николаевича, — обратился ведущий к французу, закинувшему ногу на ногу. — Как вы считаете, сложно ли было победить альфа-беса? Мне кажется, господин Зверев проявил невероятную хитрость: он с помощью своей крови натравил на альфу каменных троллей и рядовых морозных бесов.

Да, я им скормил именно такую сказочку. Дескать, порезали руку и облапал альфу. Вот тупые каменные тролли вместе с бесами и напали на него. И конечно, я не стал говорить, что альфа был частично разумен и кое-как мог управлять соплеменниками.

— Знаете, на мой взгляд, Игнатию Николаевичу жутко повезло, — лениво начал де Тур, снисходительно поглядывая на меня. — Видимо, альфа-бес был не в своей тар-релке, попав в наш мир-р. Поэтому месье Звер-рев и одолел его с помощью своей нехитр-рой уловки. Но в целом, конечно, мор-розные бесы тупы и пр-рактически не опасны. Я со своими фр-ранцузскими коллегами без пр-роблем уничтожал их десятками в Лабир-ринте.

Вот же хрен картавый! Пытается обесценить мои достижения! Да за такое его надо расстрелять два раза, а потом оживить и четвертовать!

— Частично согласен со словами сударя де Тура, — пророкотал барон Крылов, кивая седой головой. — Многие маги, окажись на месте Игнатия Николаевича, расправились бы и с альфой, и с морозными бесами. Не вижу в этом никакого геройства.

И этот пёс туда же! А ведь для него самого героический поступок — завязать собственные шнурки и встать с дивана без посторонней помощи, а всё туда же! Завидует? Безусловно!

Но если они сейчас убедят публику в том, что бесов любой маг мог повалить одной левой, шоу для меня станет провалом, а не трамплином.

— Вижу в вас опытного мага, месье, — улыбнулся барону француз, вальяжно развалившись на диванчике.

— Что вы скажете, Игнатий Николаевич⁈ — прострекотал Гена, отчаянно надеясь, что слова аристократов выведут меня из себя.