И вот так, капелька за капелькой, мир станет лучше. А стоил такой урок всего-то пять минут и немного выносливости. Отличная цена за благое дело!

— А я сегодня дивно хорош! — приподнято проронил я и вернулся в туалет.

В раковине помыл лицо, руки, подмышки и всё прочее, до чего дотянулся.

Да, условия спартанские, но мне не привыкать. В Лабиринте и того нет. Порой приходилось в лужах мыться.

— Вот теперь почти жених, — посмотрел я на своё отражение в зеркале и вернулся в торговый зал.

— Игнатий Николаевич, что-то вы долго, — проговорила Мария, внимательно глядя на меня.

— В моём возрасте уже счастье, что хотя бы вернулся, а не помер, — иронично сказал я и вошёл в примерочную, где висели подготовленные для меня шмотки.

Девушка смолчала, а когда я вышел в обновках из примерочной, то причмокнула и весело произнесла:

— Ого, да вы в этой одежде самый крутой пожилой аристократ, коего я видела!

— А представляешь, что бы ты сказала, ежели бы мне удалось ещё и нормальный душ принять? — подмигнул я ей, держа в руке пакет со своими старыми вещами.

— Думаю, умоляла бы вас взять меня в жены, — хихикнула она.

— Да, так бы и было, — кивнул я и передал девушке пояс. — Возьми, в нём глаза гипнотизёра. Их бы надо побыстрее продать. Займёшься? Десять процентов тебе, девяносто мне.

— Договорились, — не стала она торговаться, взяв пояс. — И ещё пятьдесят процентов я переведу за зубы гоблинов, когда их продам.

Я кивнул, полностью ей доверяя. Не похожа она на ту, что обманет меня ради таких грошей.

— Так, теперь надо бы расплатиться за обновки, — просипел я.

Мария изо всех сил принялась убеждать меня, что всё это — подарок, но я заплатил, воспользовавшись картой. Слава богу, она никуда не делась из моего кармана.

После этого мы снова помчались на мотоцикле по Северной Пальмире. И остановились лишь возле старинного трёхэтажного особняка нежно-голубого цвета. Возле украшенного каменными львами крыльца курили тонкие сигареты два парня. По виду — тоже нежно-голубые: узкие джинсы, облегающие майки, покрашенные ногти.

Оба повернулись в нашу сторону, держа в руках стаканчики с кофе.

— Папик или дед? — негромко спросил один другого, однако я расслышал, с кряхтением слезая с мотоцикла.

Мария сняла шлем, открыв прелестную мордашку. Она тоже успела слегка привести себя в порядок.

— Точно дед, а не папик. Девица вроде ничего такая, аристократка, не стала бы она из-за денег спать с подобным стариком, — ответил другой, украдкой скользнув по мне взглядом. — Хотя, конечно, он ничего такой, брутальный, правда растрёпанный.

— Согласен. Они точно не спят вместе, зуб даю, — уверенно проронил первый и глубоко затянулся. — Слишком хороша она для него.

Хм, какие невоспитанные гады. Надо бы их наказать.

Я весело посмотрел на байкершу и кое-что ей прошептал.

Та еле заметно улыбнулась, а затем озорно блеснула глазами, подалась ко мне, поцеловала в щеку и громко сказала:

— Пока, любимый. Ночь была превосходной!

У парней от изумления выпали и стаканчики с кофе, и анальные пробки.

— Блестяще сыграно, Мария, — еле слышно оценил я и следом громко проговорил: — До новой встречи!

Девушка улыбнулась ещё шире и умчалась на взревевшем мотоцикле, оставив запах угарного газа.

А я прошёл мимо ошарашенных парней с такой физиономией, словно уже порядком устал оттого, что ко мне клеятся симпатичные дворяночки.

Правда, мою победную поступь прервал лысый здоровяк в костюме и с бейджиком на груди. Он загородил собой резную двустворчатую дверь, стоило мне подняться по ступеням крыльца.

— Простите, но тут не клуб для престарелых байкеров, — прогромыхал здоровяк, сверху вниз глядя на меня пренебрежительно-завистливым взглядом.

Он тоже видел и слышал, как я прощался с Марией.

— Меня ждут, — кивнул я на дверь. — Как там его?.. Генрих Красавцев. И побольше уважения, милейший.

Тот сглотнул и бросил пренебрежительный взгляд на мою спутанную бороду и волосы. Хорошо хоть я в туалете магазина умылся, а то бы вообще выглядел престарелым домовым, вылезшим из-за печки.

— Шустрее, шустрее! — подпустил я негодования в голос.

Охранник поскрипел извилинами и нехотя проворчал в рацию:

— К Генриху Красавцеву пришёл… э-э-э…

— Игнатий Николаевич Зверев, — подсказал я.