— Потому что мне уже куча лет.

— Да я не про то! Тебе не дали возможности переодеться? Почему ты в этом грязном костюме? От него же несёт за версту!

— Это для магии шоу-производства, — усмехнулся я, больше не став ничего ему объяснять.

А он и не стал требовать, лишь взволнованно хлопнул голубыми глазами и сменил тему:

— Дедушка, мы же договаривались, что ты никуда не будешь встревать. А ты только из дома вышел — и сразу в приключения. Где ты их находишь⁈

— В жизни всегда есть место подвигу. Не за этим поворотом, так за следующим. Надо только смотреть по сторонам.

— Умоляю, не делай так впредь, — просительно выдал он и от волнения сглотнул так, что аж щёки дёрнулись. — Благо я узнал, что ты был в «Музее водки», когда всё уже закончилось, а то бы весь извёлся.

— А за кого бы ты волновался? За монстров?

— Дедушка, перестань! Там было опасно. Но ты всё же молодец, со всем справился. Ты теперь настоящий герой. Мне даже одногруппники начали писать и звонить. Поздравляли. Твоё интервью возле музея уже разлетелось по интернету. Мемы даже начали делать. На, гляди.

Он протянул мне телефон, где на экране карикатурный дед с моим лицом убивал альфа-морозного беса. Снизу красовалась подпись «Пока в империи есть такие старики, ей не страшны никакие угрозы».

— Забавно, — оценил я и добавил, заметив ворвавшегося в зал Красавцева: — Так, если тебе больше нечего сказать, мне пора на сцену.

— Я просто ещё раз хотел сказать, что горжусь тобой! — Павел схватил меня за руку, глядя горящими глазами, а потом облизал губы и добавил: — Кстати, рейтинг нашей семьи сильно подрос. Мы теперь на сотом месте в бронзовом списке. Тебе засчитали и монстров, которых ты грохнул в музее, и глаза гипнотизёра, и зубы гоблинов, а ещё интервью, сделавшее тебя популярным.

— Неплохо.

Наверняка про монстров рассказал бородач, а трофеи зарегистрировала Мария.

— А ты правда в одиночку грохнул альфа-беса? — наклонился ко мне внук.

— Нет, врут, — проронил я и заметил, как щенячий восторг в его глазах слегка угас. — Я грохнул не только его, но и кое-кого ещё. Скоро всё услышишь. А пока щёки подбери и пузо втяни, а то вдруг камера на тебя наведётся. Позору-то будет!

Внук отшатнулся и поспешно начал поправлять пиджак, а я подмигнул ему и поднялся на сцену.

Центральный диванчик оказался свободен, а на левом восседал крупный, оплывший мужчина с гривой седых волос, пышными кавалерийскими усами и высокомерными мелкими зенками, прячущимися под набрякшими веками.

— Барон Яков Дмитриевич Крылов, — представился он, не вставая с диванчика.

— Игнатий Николаевич Зверев, — пожал я его широкую ладонь, едва не задохнувшись от резкого запаха одеколона.

Барон будто выкупал в нём свой чёрный костюм-тройку с золотыми гербовыми пуговицами. Только какое-то чудо помогло мне не поморщиться из-за этого запаха.

А вот Крылов на миг брезгливо сморщил красный нос с прожилками, скользнув взглядом по моему костюму. Однако он смолчал. Лишь надул обвисшие щёки да посмотрел на правый диванчик. Там рассматривал свои ногти бледный худощавый мужчина в бежевом костюме.

Правда, он оторвался от своего занятия, почувствовав взгляд барона. Его серо-стальные глаза скучающе уставились на нас с Крыловым. Губы на скуластом лице нехотя сложились в дружелюбную улыбку, а рука привычным движением поправила курчавые русые волосы с проседью. Весь лоб наискосок пересекал старый бледный шрам. Его явно нанесли когтем. Ставлю на гарпию или виверну.

— Р-рад знакомству, Игнатий Николаевич, — картаво, с французским акцентом прохрипел он, почесав впалую щеку с лёгкой небритостью. — Моё имя Пьер-р де Тур-р.

— Взаимно, — кивнул я и уселся на центральный диванчик.

Тут же на сцену выскочил улыбающийся Красавцев, а динамики под потолком сообщили:

— До эфира пять секунд… четыре… три… две… одна. Мотор!