А я уставился пытливым взором на судорожно дышащего Алексея. Что, к хренам волколачьим, значит его фраза «пусть сначала дед проветрит мозги, оставив мой дом»? Неужто эта халупа принадлежит ему⁈ Вот это будет дурно пахнущий поворот! Мне такое нравится не больше, чем диарея или вампир, выскочивший из-за угла.

К сожалению, я не смог продолжить диалог на повышенных тонах, поскольку Алексей вылетел из дома, едва не сбив с ног курьера.

Внучок явно спешил скрыться и всё обдумать, понимая, что в нашей перепалке он проиграл чуть ли не по всем статьям. Его это бесило и нервировало. Он же мнил себя выдающимся интриганом, а я опять уделал его. Вот у него жопа и подгорела. Зарево, наверное, было видно из США.

— Благодарю! — взвинчено бросил Павел, едва не вырвав бумажный пакет из рук курьера.

Тот удивлённо посмотрел на него и пошёл к велосипеду, покосившись на удаляющегося Алексея.

Павел тоже посмотрел на брата, пару мгновений подумал и закрыл дверь.

— Давай сюда, — поманил я пальцем внука.

Тот поспешно открыл пакет и передал мне пару зелий в пластиковых бутылочках. Одно я быстро выпил, ощутив горьковатый привкус, а второе положил на колени, принявшись аккуратно стаскивать пиджак. Рукав уже присох к ране. Павлу пришлось сбегать за тазиком с водой и смочить рукав. После этого тот с лёгкостью отошёл от кожи, обнажив несколько царапин, снова начавших кровоточить.

— Глубокие, — цыкнул внук, глядя, как я промываю рану водой.

— Ерунда. Будто расчесал.

Паренёк покачал головой и осторожно проговорил, стараясь не встречаться со мной взглядом:

— Дедушка, Алексей не такой уж плохой… Может, ты попробуешь отнестись к нему с пониманием?

— Павлуша, ты казался мне адекватным до того момента, как начал защищать Алексея. Может, ты ещё предложишь простить его или ограничиться простым «ай-яй-яй»? — пробурчал я, поливая рану содержимым второй бутылочки.

Царапины сразу начали с нестерпимым зудом срастаться. Хотелось почесать руку, но я лишь стиснул зубы, хмуро глянув на внука.

А тот помолчал немного и опять начал уговаривать меня отнестись к Алексею более снисходительно.

Вот же добрая, наивная душа! Братская любовь делала Павла слепым и глухим. Хотя нет, с глухим я поторопился…

Внук вскинул голову, когда раздался очередной стук в дверь.

— Алексей вернулся⁈ — выдохнул он.

— Стой, я сам открою.

Встав с кресла, мельком глянул на руку. Она уже не болела. Теперь на месте царапин красовались багровые вздувшиеся шрамы. Я тронул их пальцем и посеменил к двери, поправив резной крестик, лежащий на груди поверх белой майки.

Решительно открыв дверь, я увидел благообразного вида мужчину в простеньком, но опрятном костюме.

— Добрый вечер, Игнатий Николаевич. Я от Владлены Велимировны. Моё имя Евгений, — с улыбкой произнёс он. — Приятно познакомиться.

— Это ненадолго, потом будешь говорить по-другому, — проворчал я, находясь далеко не в самом лучшем расположении духа.

Тот дёрнул ртом и украдкой заглянул мне за спину, где в свете люстры поблёскивала лужица крови. Простолюдин тотчас изменился в лице, а глаза его наполнились нешуточным волнением.

Не знаю, что он подумал, но рьяно сунул мне подарочный пакет и отбарабанил на одном дыхании:

— Это вам от Владлены Велимировны!

— Благодарю, — сказал я и добавил, кивнув на кровь: — Комара раздавил. Очень большого. Царя всех комаров. Его Комариное Величество.

Простолюдин нервно улыбнулся и поспешно удалился.

А я закрыл дверь и опасливо заглянул в пакет, словно меня там могла поджидать ядовитая змея. Но внутри оказалась лишь коробка с дорогущим французским шампанским и надушенный чёрный конверт с нарисованной розой.

— На, открой, — неловко бросил я конверт внуку, сглотнув вязкую слюну.

— А почему я? — удивился он, поймав письмо.

— Ты не понял, от кого оно? Вдруг отравлено, а я себя берегу! Чего так глядишь? Да, господи, Павел, у меня пальцы дрожат и до сих пор всё двоится перед глазами. Открывай уже, не бойся.

Внук шустро вскрыл конверт, вытащил сложенный вчетверо листок и быстро пробежал глазами по буквам.

— Тут всего одно слово, — удивился он.

— «Проклинаю»? — попытался я угадать и передал ему шампанское, взглядом показывая, чтобы он и его открыл.

— Спасибо.

— Не за что.