— Сложно гордиться тобой после того, как ты утром пытался кулаками сделать массаж этому прекрасному лицу, — насмешливо произнёс я и пальцем очертил овал вокруг своей физиономии.

— Что ты пытался⁈ — ещё шире распахнул глаза Павел.

— Я ничего не помню об этом! — тут же пылко заявил Алексей и сразу перешёл в яростную атаку, стремясь перехватить инициативу. — Но я не отрицаю того, что, возможно, где-то и погорячился! Однако вы должны понять — последние годы были тяжёлыми, сокрушительными. Наш славный род падал в рейтинге. А твои безумные выходки, дед, сильно испортили репутацию нашей семьи! Посмотри на эту лестницу, ты видишь её? Помнишь, как ты голым спустился по ней, мотая причиндалами⁈ А прямо вот здесь, на пороге, где сейчас стоит Павел, меня ожидал господин Воронов. Да, да, тот самый Воронов, чью дочь я безмерно люблю! Я в тот день едва не сгорел со стыда, когда он увидел тебя и начал взахлёб смеяться! Ты стал для меня разочарованием, а должен был быть примером!

— Мне мама в детстве говорила, что я могу стать кем угодно, — холодно усмехнулся я, не спуская с внука проницательного взгляда. — Твоё театральное выступление не одурачит меня. Я вижу тебя насквозь. Если бы не мои сегодняшние успехи, ты бы и не пожелал мириться со мной. Ты карьерист, эгоист и приспособленец. То самое гнилое яблоко, что недалеко падает даже от самой лучшей яблони. Я воскрес, а чего добился ты? Винишь меня в падении рейтинга рода, а что ты сделал для семьи в последние годы? Просрал накопления? Сколько трофеев ты принёс из Лабиринта? Как часто получал очки рейтинга?

— Мне просто не повезло! — выпалил он, судорожно сглотнув.

— Пфф, отговорка всех неудачников, — отмахнулся я, стараясь не тревожить раненую руку. — Ты жаждешь забраться на гору, но не своими ногами, а на чьей-то шее. Мечтаешь породниться с Вороновыми и войти в их семью? Хочешь взять их фамилию и уйти из рода Зверевых, поскольку считаешь, что мы скоро утонем в грязи?

— Нет, Лёша на такое не способен! — выдохнул бледный как мел Павел. — Он не бросит нас!

Лицо Алексея на миг удивлённо вытянулось, словно он не ожидал, что я смогу так легко прочесть его потаённые желания.

Но уже в следующий миг он взял себя в руки и с холодной яростью процедил:

— Хорошо, что ты сам вспомнил о семье. Помнишь, как они умерли?

Его трясущийся от негодования палец указал на родовое древо, раскинувшееся на стене над камином. А если точнее, Алексей показывал на своих отца и мать.

— Чего ты добиваешься? — нахмурился я, роясь в воспоминаниях Игнатия. — Хочешь разбередить старую рану?

— Они погибли в этом самом особняке! Из-за тебя! Твоё увлечение Лабиринтом и опыты в лаборатории спровоцировали появление блуждающего прохода! Выбравшиеся из него монстры растерзали родителей прямо на моих глазах!

Да, прорыв был. Память Игнатия показала два окровавленных тела, сражение с монстрами и ребёнка, в слезах выбежавшего из платяного шкафа.

Но виноват ли в случившемся Зверев? Мне никогда не доводилось слышать, чтобы кто-то сумел спровоцировать появление блуждающего прохода.

— Возникновение прохода в нашем доме — чудовищная трагедия, смертельная случайность, — прохрипел я, хмуря брови. — В этом никто не виноват.

— Ага, как же! — скрежетнул зубами Алексей и полыхнул зенками. — Ты в этом виноват! Только ты!

В его глазах горела абсолютная уверенность, а дыхание с хрипами вырывалось из груди.

Теперь стало окончательно ясно, почему он так относится к Игнатию Николаевичу. Алексей долгие годы винил деда в смерти родителей, а тот и не пытался разубедить внука. Почти всё время Зверев уделял Лабиринту и работе, а внуками занималась его жена, умершая несколько лет назад.

— Брат, прекрати! Все книги и учебники говорят, что никто не может служить причиной появления прохода! — возразил Павел, взволнованно прижимая руки к груди. — Дед прав. Это трагическая случайность! Остынь, прогуляйся по улице.

— Пусть сначала дед проветрит мозги, оставив мой дом! — огрызнулся Алексей и вздрогнул, когда трель дверного звонка разорвала раскалившийся воздух.

— Кто там⁈ — выдохнул младший внук, приникнув к дверному глазку.

— Доставка! — раздался чей-то усталый голос.