Жизнь внука повисла на кончиках когтей монструозной твари, с предвкушением распахнувшей пасть.

Время сгустилось до состояния киселя. Стало тяжело дышать, мысли путались, ноги подгибались от усталости. В таком состоянии я точно хрен попаду в столь ловкую и быструю тварь!

Пришлось пойти на риск и активировать «скольжение». Оно позволило мне в мгновение ока оказаться перед Павлом да заорать во всю глотку. Подобные летучие мыши боятся громких звуков. И мой рёв престарелого льва действительно заставил тварь инстинктивно метнуться в сторону. Однако её острые как бритва когти успели вспороть рукав пиджака и кожу. Пошла кровь, быстро пропитывая материю.

Я с болезненным шипением упал на одно колено, прижав ладонь к ране. А существо ринулось вдоль пола к лежащему на боку совершенно обалдевшему лейтенанту с окровавленными ушами. Над ним возвышался уже вставший на ноги капитан. Он с ужасом в глазах дёрнулся к входной двери, у которой жалобно стонали дворянки.

Форменная фуражка слетела с головы Сомова и упала к его ногам. Насмешливо сверкнул двуглавым орлом, прикреплённым над лакированным козырьком. Имперский герб на миг привлёк внимание капитана, а затем мужчина встретился взглядом с наполненным мукой взором одной из дворянок.

Всё это продлилось буквально пару ударов сердца, а потом в глазах капитана вспыхнуло что-то человеческое, давно забытое — совесть…

Сомов выхватил из кобуры табельное оружие и принялся стрелять в крылатую тварь.

Грохот выстрелов и запах пороха заполнили холл, освещённый со скрипом покачивающейся люстрой. Но ни одна пуля не попала в стремительно летящую тварь, оставляющую за собой запах крови и гниения.

— Бегите, сударыни, бегите! — захлёбываясь воздухом, прокричал бледный капитан, пытаясь одной рукой поднять лейтенанта. — Бегите, вашу мать!

Крик Сомова утонул в хрипе, вылетевшем из груди, когда когти чудовища вошли в его плоть.

Капитан рухнул на пол, заливая его кровью.

А я воспользовался тем, что монстр слегка замедлился, атакуя мужчину. Зачерпнул остатки выносливости, скривился от боли в солнечном сплетении и швырнул «клинки». Они с хищным шелестом разорвали тварь на несколько кусков. Те прямо в воздухе начали таять как туман поутру.

Однако душа существа попыталась юркнуть в артефакт, но меня такой исход не устраивал.

Уже практически теряя сознание, я использовал «жатву». Она незаметно для всех втянула душу в «клетку», где та заняла аж три ячейки. Осталось всего девять свободных.

Теперь без заключённого в нём монстра артефакт стал лишь красивым и бесполезным камешком. К счастью, когда это выяснится, вряд ли кто-то подумает на меня.

Пока же лейтенант с воплями бросился к Сомову, распластавшемуся на животе в луже крови:

— Капитан! Капитан!

— Дедушка, ты спас меня… — дрожащим голосом пролепетал Павел, вставая на ноги. — И ты… ты сам пострадал.

— Да, костюм писец как жалко, — прохрипел я, глянув на порванный рукав, мокрый от крови.

— Я отдам тебе свой, — вымученно сказал внук и поднял телефон.

Тот мигнул и показал заставку, натолкнув меня на одну догадку.

— Молодец, — сипло бросил я Павлу. — Ты только делал вид, что звонил в отдел контроля за артефактами?

— Ага, — дёрнул тот губами, пытающимися сложиться в бледную кривую улыбку. — У меня же не было времени искать их номер.

— Одобряю. Эдак ты скоро передьяволишь самого дьявола, — сумел прошептать я и судорожно сглотнул, находясь в сознании лишь благодаря адреналину, бегущему по венам, и железобетонному упрямству, присущему ведьмакам.

— Он ещё жив! — вдруг заголосил Чистов, перевернув капитана на спину. — Молю, господа Зверевы, помогите дотащить его до машины! Мы успеем в больницу, она тут рядом, а там есть маги жизни и зелья. А может, у вас есть нужные зелья⁈

— К сожалению, нет, — взволнованно выдохнул Павел и посмотрел на меня, словно просил разрешения помочь Чистову.

— Валяй. Капитан, конечно, мразь, но под конец поступил правильно, — махнул я непострадавшей рукой и мрачно прошептал, играя желваками: — Только не забудь хорошенечко вмазать лейтенанту по роже.

— Ударить его? — ахнул внучок, выгнув брови.

— А ты хочешь убить его? А куда тело денем? Да и свидетели будут.

— Нет, я не понимаю, зачем его бить.