— А чтобы, сука, помнил и благодарил, что мы его действительно не убили за их с капитаном подставу.

Внезапно входная дверь со стуком распахнулась и на пороге появился Алексей. Его глаза горели праведным гневом, а пальцы сжимались в кулаки. Но когда он увидел залитого кровью капитана и встающих на ноги растрёпанных дворянок, то удивлённо раззявил рот, блеснув белоснежными ровными зубами модели, рекламирующей зубную пасту.

Глава 12

Металлический запах крови и гнилостный душок ещё витали в пахнущем порохом холле, а люстра наконец перестала раскачиваться, осветив побледневшее лицо Алексея Зверева.

— Что? Что здесь произошло⁈ — судорожно выдохнул он и отступил, пропуская Чистова и Павла.

Они вынесли раненого капитана на улицу и аккуратно понесли к служебной машине.

— Вашего дорогого дедушку хотели подставить! — судорожно выдохнула одна из дворянок, выходя из холла.

— Самым наглым образом! — добавила вторая и повернулась ко мне: — Игнатий Николаевич, мы так просто этого не оставим! Мой брат трудится в центральном отделе, я попрошу его разобраться и наказать виновных.

— Благодарю, сударыня, — мягко улыбнулся я, покосившись на левую руку.

Разорванный рукав уже пропитался кровью и прилип к ране, взяв на себя роль повязки. Конечно, рука немилосердно болела, но истечь кровью мне уже не грозило. Надо бы только принять соответствующее зелье.

Я достал из кармана телефон, открыл нужное приложение и в несколько кликов сделал заказ.

— Дедушка, расскажи мне подробно, что тут произошло, — метнулся ко мне Алексей, тревожно хлопая глазами.

— Ох, я тебе сам расскажу! Ты не поверишь, что произошло! — появился в дверях Павел.

Его ладони и одежда были перепачканы кровью капитана. А на костяшках пальцев правой руки краснели свежие ссадины — явно от удара кулаком.

— Как же не поверит? Очень даже поверит. Чистов и Сомов нам уже всё рассказали, — перебил я горящего праведным гневом Павла, услышав шум автомобильного мотора.

Мимо окон пронеслась машина полицейских, рассекая ночь светом фар и, наверное, одного фингала под глазом лейтенанта.

— Что они рассказали? — насторожился Алексей, закусив краешек нижней губы.

— Да про твою поганую идею рассказали, — мрачно процедил я, уже сложив все фрагменты головоломки в единое целое. — Про то, как ты заплатил им, чтобы они подбросили в дом артефакт. А ты бы потом ворвался как благородный рыцарь и на моих глазах уладил все проблемы. На что ты рассчитывал? Что я прощу тебя после этого? Думал, я куплюсь на этот дилетантский план?

— Они врут! Они всё врут! — лихорадочно протараторил Алексей и покосился на нахмурившегося Павла. — Брат, они лгут, они всё выдумали. Я с ними ни о чём не договаривался!

Павел промолчал, выбрав наиболее верную стратегию. Хотя в его глазах и сквозило неверие. Не мог он так просто принять, что его брат хотел провернуть такой подлый трюк. Однако пухляш за сегодняшний безумный день кристально ясно осознал, что его дед — хитрый и умный старик, который зря ничего не говорит.

— Нет смысла отпираться, Алексей. Ты слышал слова нашей соседки. Её брат во всём разберётся. И поверь мне, Сомов первым расколется. Он расскажет всё как было и начнёт выгораживать себя. Попробует свалить всю вину на тебя. Наверное, даже скажет, что ты ему угрожал, — нахмурился я и с хрустом в коленях уселся в кресло, как обвинитель перед обвиняемым.

Старший внук судорожно сглотнул и поспешно расстегнул приталенный пиджак. Его глаза забегали по сторонам, а выдержка явно дала трещину. Он понимал, что мои слова насчёт Сомова — чистая правда. А в его плане с артефактом имеются противоправные действия.

Признаться, мне было приятно смотреть на нервно задёргавшегося Алексея. Даже дышать как-то легче стало, а ноги перестали гудеть. Ещё бы попкорн, холодный компресс на рану, баночку пива и рыженькую дамочку под бок!

— Да, да, да! — вдруг горячо выпалил внук, сжав кулаки. — Это я их подговорил. Но не смейте осуждать меня, оба! Я просто хотел помириться с тобой, дед!

— Господи! — поражённо выдохнул Павел, запустив пальцы в белокурые волосы. — Да как ты мог⁈

— Молчи! — рявкнул на него Алексей и перевёл взгляд на меня. — Я жаждал, чтобы всё было как прежде. Чтобы ты гордился мной!