— Так-то лучше, — пробурчал я и закинул в рот успевшую остыть картошку. — Что надобно, уважаемые?

Молодой смущённо поправил форменную фуражку и глянул на обрюзгшего мужчину с сединой на висках, въедливым взглядом и бульдожьей физиономией. Красные с прожилками щёки едва на погонах не лежали.

— Игнатий Николаевич Зверев? — требовательно прохрипел тот, обдав меня запахом табака.

— Имею честь им быть.

— Капитан Сомов, — представился полицейский и вальяжно кивнул на парня. — А это младший лейтенант Чистов. У нас появились сведения, что вы не задекларировали артефакт, найденный сегодня в Лабиринте.

— Капитан, вы что сегодня курили, помимо сигарет? Что за ерунда? Какой ещё артефакт? — хмуро выдал я и глянул на внучка.

Тот сразу замотал головой: дескать, он ничего тайком не вытаскивал из Лабиринта.

— Попрошу побольше уважения, — сурово сощурил глаза капитан, гордо вскинув подбородок. — Пусть я простолюдин, но представляю закон. Вы обязаны уважать меня. А не то… кхем… будут последствия.

— Пфф! Вот ещё! — фыркнул я. — Ваше удостоверение!

Меня начали охватывать смутные подозрения. Уж больно нелепыми выглядели обвинения. Артефакт — это же очень редкая вещь. Их порой находили, но только в Лабиринте, а за пределами оного никто не умел делать ничего подобного.

Да и рожи этих двоих не внушали доверия. Я им верил ровно так же, как и своему отцу, то бишь ни на грамм.

— Вот! — злорадно выдал Сомов и сунул мне «корочки» чуть ли не в лицо. — Любуйтесь!

Мне его тон понравился не больше, чем раскалённая кочерга в заднице, но документы на первый взгляд казались подлинными.

— В доме кто-то есть, помимо вас? — требовательно рыкнул капитан, хмуря брови.

— Да, семь голых баб в спальне и ещё столько же на кухне. Сегодня у нас не многолюдно.

Сомов недовольно дёрнул щекой, а в его глазах отразился свет люстры, вспыхнувшей в холле стараниями Павла. В люстре горели далеко не все лампы, но все же их света хватало, чтобы осветить большой камин и родовое древо над ним.

— Мы должны осмотреть ваш дом, — подал голос младший лейтенант Чистов. — Понятые прибудут с минуты на минуту.

— Обыск? — вскинул я бровь. — А соответствующий документ у вас есть? Хотя с каких это пор полицейские в Российской империи соблюдают закон? Наверное, попытаетесь войти без него?

— Я из отдела контроля за артефактами, мы имеем право по собственному усмотрению осматривать любые объекты, кроме секретных, — высокомерно произнёс капитан, втянул живот и проскользнул мимо меня.

Лейтенант с виноватой улыбкой проследовал за ним.

А я мысленно с досадой вздохнул. В предыдущем мире вот так бесцеремонно в дом аристократа мог вломиться разве что император.

— М-да, — пренебрежительно протянул капитан, скользнув взглядом по небогатой обстановке.

— Вам не нравится стиль? Ну ещё бы… Где нары, решётки на окнах, баланда? — язвительно выдал я, внимательно наблюдая за Сомовым.

Тянуло от него какой-то гнильцой. То, что он взяточник, на его лбу было написано крупными буквами, хоть и с ошибками. Но на какой хрен он заявился ко мне? Точнее, к Звереву. Игнатия Николаевича в этом мире многие не любили. Но этот капитан не мелькал в его воспоминаниях.

— Дедушка, прошу, не надо, — прошептал мне на ухо подскочивший Павел, лихорадочно приглаживающий растрепавшиеся светлые волосы.

— Вот-вот, послушайте своего внука, — расслышал его шёпот Сомов. — А то, знаете ли, за неуважение к должностному лицу можно схлопотать не только штраф. Вы ведь ещё не забыли, что я капитан? Может, вам ещё раз показать моё удостоверение, вдруг вы его не разглядели в силу почтенного возраста?

— Вы переходите черту, — нахмурился Павел. — Следите за своими словами.

— Я сам знаю, за чем мне следить. И не вам учить меня! — загорелся гневом Сомов, побагровев как помидор. — Сокрытие артефакта — тяжкое преступление. Вы не только подмочите репутацию рода, но и получите громадный штраф и переедете в милую одноместную камеру лет эдак на пять.

— Вы сперва найдите незадекларированный артефакт, а потом тявкайте, — процедил я, сознательно провоцируя капитана.

У меня появились кое-какие догадки.

— Найдём. Ещё как найдём! — погано улыбнулся Сомов.

— А как вы собираетесь это сделать? По запаху? — фыркнул я, презрительно сложив руки на груди.