— Из-за тебя, из-за тебя! Опять выставил меня на посмешище! Ты даже умереть нормально не мог! Сколько ты ещё будешь портить мне жизнь, старый идиот, а⁈ Почему ты, сука, не умер? Всем бы только легче стало! Тебе самое место на том свете! Но даже там ты не пригодился, грёбаная развалина! Как же давно я хотел тебе всё высказать, глядя прямо в глаза, даже мечтал, что к тебе хотя бы на миг вернётся разум. И вот Сатана сотворил чудо…

— Захлопни рот, щенок, — устало прохрипел я, почувствовав укол раздражения.

В моём родном мире даже сильнейшие маги обходили меня стороной, боясь связываться. Все знали, что я обязательно отомщу, пусть даже сам умру как мученик, а вот они просто сдохнут.

Правда, после переноса из мира в мир мой дар сбросил ровно половину уровней. И теперь у меня всего лишь пятидесятый. Впрочем, он всё равно давал аж шесть магических атрибутов: один открылся на первом уровне, а остальные появились на каждом десятом. И к счастью, пользоваться ими я могу без страха быть разоблачённым, ведь Игнатий, как и я, являлся магом воздуха, и его потомки тоже.

А вот вторую мою ветку магии… Её лучше не показывать. Только у полукровок имеются две ветви, заключённые в один дар. А среди местных наверняка днём с огнём не сыскать таких невероятных уникумов, как я. Хе-хе.

— Всю жизнь мне испоганил, мразь! — между тем продолжил яриться Алексей.

Вдруг он зарычал и вскинул руку к моему горлу, пытаясь выместить накопившуюся злость. У него в предвкушении аж губа верхняя приподнялась, обнажив зубы.

Но я дёрнул головой и ушёл от культяпок морального урода, попутно вызвав «дуновение», открывающееся на первом уровне. С моих пальцев сорвался слабенький порыв ветра, подхвативший документ со стола. Бумага угодила прямо в затылок блондину, заставив того рефлекторно обернуться.

— Прости, Господи, — прошептал я, схватил с подоконника бронзовую статуэтку Иисуса Христа и швырнул её во внука Игнатия Николаевича, черпая силу в своём гневе.

Статуэтка угодила повернувшемуся ко мне парню точно в бровь, разбив её до кости.

— Ай! — взвизгнул тот, упав на задницу.

Шикарно, разорви меня василиск! А вот если бы я промедлил хоть долю секунды, то сейчас бы сам, как курёнок, трепыхался в руках этого урода.

— Ты… ты… — заикаясь от шока выдал Алексей, не веря, что его, такого молодого и сильного, уделал дед, только что вылезший из гроба.

— Угу, — угукнул я, ощутив ещё большую слабость.

«Дуновение» поглотило часть моей выносливости. Ведь все магические атрибуты при использовании жрали именно её. И ясен пень, чем выше был уровень атрибута, тем больше он высасывал выносливости.

Благо я быстро прогнал приступ слабости, встал с подоконника и просипел, яростно топорща бороду:

— Тварь, поднявшая руку на предка, недостойна жизни! Запомни, внучок, я вернусь из любого ада, чтобы наказать своих обидчиков, даже ежели они мои потомки!

Во взгляде Алексея мелькнули ярость и гнев. Он вскочил на ноги, а по его пальцам забегали электрические искры, собираясь в «шаровую молнию». Какой же гнев его обуял, что он готов был швырнуть её в деда!

А-а-а, понял. Всё дело в Лабиринте! В его влиянии на некоторых людей…

— Зря ты выбрался из преисподней, — прохрипел внучок, разворачивая кисть руки так, чтобы швырнуть в меня «шаровую молнию», издающую угрожающее потрескивание.

К счастью, я даже в теле старика успел украдкой кинуть «дуновение» в фарфоровую вазу с гвоздиками. Та прямо со шкафа обрушилась на голову скалящемуся блондинчику, мечтающему увидеть, как его ненавистный дед падёт на пол.

Однако Алексей сам с грохотом рухнул на ковер. Вокруг его головы элегантно упали цветы и осколки вазы. Брызги воды попали на окровавленное лицо, а «шаровая молния» рассеялась из-за потери концентрации. Глаза же распахнулись от недоумения, шока и… какой-то детской обиды. Это же он должен был сломать старика через колено, но всё вышло наоборот — я аж два раза подтёрся им, использовав всего лишь «дуновение».

— Два — ноль, а сейчас будет три, — прохрипел я и схватил со стола нож для вскрытия писем.