— Игнатий Николаевич, что же с вами случилось⁈ — воскликнула всё та же женщина, призывавшая убить зомби. — Чудо? Летаргический сон? Как вы к нам возвратились? Кажется, к вам даже вернулся здравый рассудок! Вы же в последнее время были не в себе.

— Да, рассудок возвратился. А что до моего воскрешения, сударыня, так всё просто, — проговорил я, кое-как ворочая непослушным языком, — в Рай меня не пустили, а в Аду побоялись двери открыть.

Женщина в ответ на мои слова охнула, совсем не аристократично раззявив рот.

— Узнаю шуточки господина Зверева, — нервно хохотнул лысый мужчина, глядя на меня. — Он точно не зомби.

— Врача! Скорее врача! — выпалил белобрысый пухляш лет двадцати с круглым лицом, пушком на подбородке, тревожными голубыми глазами и рябыми щеками. — Моему деду нужен врач!

— Позовите врача! — вторил его крикам другой голос. — Вызовите скорую помощь! И помогите Игнатию Николаевичу выбраться из гроба!

Но я и сам уже выбрался, хотя и с огромным трудом. Перед глазами снова всё поплыло, поясницу прям огнём обожгло, а сердце застучало так, словно пыталось пробить путь на волю.

Ну, ничего-ничего, я с помощью алхимии быстро омоложу это тело. А мои знания и мощь помогут обрести в этом мире и силу, и статус. Местные ещё будут креститься и ахать при упоминании моего имени.

Пока же мой далеко не орлиный взор прояснился, и я увидел, что все смотрят не на меня, такого героя. Нет. Люди с презрением взирали на высокого широкоплечего блондина лет двадцати шести с зализанными назад волосами. Его лицо с аристократическими чертами заливала краска мучительного стыда, а голубые глаза смотрели на мою спину.

Что он там, интересно, увидел? Ангельские крылья? Хотя, скорее, демонические, учитывая мою жизнь.

Однако, с трудом изогнувшись, я обнаружил, что у меня просто голая спина. Пиджак и сорочка оказались чем-то вроде накладки, закрывающей мой торс спереди. Да ещё и рукава были коротковаты, как и штаны. А в довершение всего к спине прилипла этикетка, указывающая, что это уценённый костюм. Мужчины бы на этикетку не обратили внимания, а вот дамы… У них-то глаз намётан.

— Дедушка, дедушка, давай я тебе помогу! — подскочил ко мне тот самый багровый блондин с зализанными волосами и торопливо потащил прочь. — Ну я устрою этой конторе, организовавшей похороны! По судам затаскаю! Так опозорить уважаемый аристократический род Зверевых! Подлецы! Сволочи! Уценённые вещи подсунули!

Блондин продолжал громко возмущаться, косясь на людей. А те провожали меня взглядами, полными благоговейного почтения. Их даже не смущал мой клоунский костюм. Они же видели перед собой того, кто вырвался из лап Смерти. А такой человек даже в резиновых калошах и с бубенцами на яйцах будет вызывать восхищение.

— Отвратительная контора! — напоследок выпалил блондин и завёл меня в небольшую комнатку, где резной шкаф почти касался побелённого потолка, а возле оклеенной зелёными обоями стены обосновался рабочий стол, попирая ножками ковёр.

Блондин резко закрыл дверь, отрезав возбуждённые голоса людей. Теперь слышалось только воркование голубей за окном и мерное тиканье напольных часов с кукушкой.

— Позор, позор, — простонал он, прижавшись спиной к двери и страдальчески морща лицо. — Какой позор! Господи, зачем ты так со мной? Теперь же все об этом узнают. Слух прокатится по столице быстрее, чем чума. Все будут тыкать в мою сторону пальцами и шушукаться за спиной, что Алексей Зверев сэкономил на похоронах деда. Даже видео предоставят. Ещё и в сеть сольют. Горе мне, горе…

— Хватит ныть, — просипел я и со старческим кряхтеньем уселся на подоконник, а то ноги уже подгибались. — Меня вон чуть живьём не похоронили, и ничего, не плачу. Даже петь немного хочется.

— А всё из-за тебя, — вдруг прошипел Алексей, вперившись в меня яростным взором.

Бешенство охватило его быстрее, чем пламя — бочку с бензином. Зубы скрежетнули, кожа натянулась на скулах, а пальцы сжались в кулаки.

— Чего это из-за меня? — удивлённо вскинул я седые брови.