Рэй выходит из-за спины, ложится напротив, берёт её лицо в ладони. Его стальные глаза сейчас мягче, чем она могла представить.

— Ты навсегда теперь, — говорит он. Не спрашивает. Констатирует. — Поняла? Не сбежишь.

— Не сбегу, — обещает она, улыбаясь сквозь усталость. — Куда мне бежать от вас? Вы везде. В каждой рубке. В каждой каюте. В моей голове.

Они лежат втроём под звёздным куполом, мокрые, счастливые, опустошённые. Шей гладит её по волосам, наматывает пряди на палец. Рэй целует каждый её палец по очереди. Астра смотрит на звёзды и улыбается. Впервые за долгое время — спокойно, без надрыва.

— Знаете, — говорит она тихо, — я никогда не верила в судьбу. В детстве мама рассказывала сказки, что звёзды пишут нашу жизнь. Я выросла и поняла, что это чушь. Мы сами пишем.

— А теперь? — спрашивает Шей.

— А теперь думаю, что звёзды всё-таки есть. — Она проводит пальцем по прозрачному куполу, обводя созвездие. — И они за нас. Иначе как бы мы нашли друг друга в этой бесконечной пустоте?

Рэй усмехается — но мягко, без обычной стальной иронии.

— Звёзды тут ни при чём. Это мы сами. Решили и сделали. Не побоялись.

— Рэй, ты романтик, — смеётся Шей, приподнимаясь на локте. — Кто бы мог подумать. Стальной капитан, а туда же — про решения и смелость.

— Заткнись.

— Сам заткнись.

— Это моя каюта вообще-то, если вы забыли.

— Астра, скажи ему.

— Сказать что? — она смотрит на них с притворной серьёзностью.

— Что я главный.

— Что он главный.

Они говорят это одновременно, и Астра смеётся — первый раз за эту бесконечную ночь. Смеётся, глядя, как два взрослых, суровых мужчины переглядываются поверх её головы, как мальчишки, и в их взглядах — не соперничество, а нежность. Друг к другу. К ней.

— Вы невыносимы, — шепчет она.

— Зато мы твои, — отвечает Шей.

— Навсегда, — добавляет Рэй.

Где-то далеко, на других планетах, люди живут обычной жизнью — работают, ссорятся, мирятся, спят поодиночке в холодных постелях. А здесь, на «Титане», в обсерватории, на мягком ковре под бесконечным звёздным небом, лежат трое. Двое мужчин и одна женщина. Связанные не только сексом, не только страстью, но чем-то большим. Чем-то, чему нет названия в учебниках и на звёздных картах.

Астра закрывает глаза. Вдох — запах Шея. Выдох — тепло Рэя. Между ними — она. Целая. Нужная. Любимая.

Названия не нужно.

Звёзды видят всё. И молчат.

А это значит — всё правильно.

Глава 8 Бунт на корабле

Коридор корабля «Титан», переход между отсеками. День.

Гул вентиляции работает на одной ноте, создавая фоновый шум, к которому ухо привыкает настолько, что перестаёт замечать. Астра идёт, глядя прямо перед собой. За три недели она выработала идеальную походку: спина прямая, взгляд устремлён в точку на стыке пола и стены, шаги ровные, но не быстрые. Бежать нельзя — это проявление слабости. Останавливаться и пререкаться — бесполезно.

Она чувствует их взгляды. Это физическое ощущение, похожее на прикосновение холодных пальцев к затылку. Шёпот стихает за её спиной, как волна, разбивающаяся о берег. Она секретарь капитанов. Должность звучит официально, но все знают, что на кораблях дальнего следования личный помощник командира — это всегда нечто большее. Или меньшее. В зависимости от того, с какой стороны смотреть. С тех пор как Рэй и Шей выбрали её, она перестала быть просто пассажиркой или членом экипажа. Она стала мишенью для слухов и объектом для похотливых фантазий нижних палуб.

Сегодня отчёты по грузовым манифестам тяжёлые. Край папки впивается в грудь, которую она прижимает к себе, словно щит.

Из-за поворота, где пересекается техническая галерея с жилым сектором, выходят трое. Она слышит их раньше, чем видит — грубый смех, запах дешёвого синтетического табака, который запрещён на корабле, но который все курят в обход систем рециркуляции. Техники с нижней палубы. Те, кто работает в трюме, где пахнет смазкой и потом. Она видела их мельком в столовой. С ними никогда не заговаривала.

Они останавливаются. Не случайно, а намеренно. Расправляют плечи, перегораживая проход. Коридор узкий, обойти их, не коснувшись, невозможно.