— Добрый день, Селестия, — начальник гарнизона Борко стоял, переминаясь с ноги на ногу, и его улыбка, утопающая в пышных усах, казалась натянутой. А форма, обычно безупречно выглаженная, сегодня была чуть помятой.
— И вам наилучших благ, — откликнулась я, подходя к калитке. Лёгкий ветерок играл прядями моих волос. — Вы по делу или мимоходом?
— Шутница вы, Селестия, — он замялся, окинув быстрым взглядом наш двор. — Дело денежное. Пригласите в дом, на улице как-то неудобно разговаривать.
— Проходите, — кивнула я. Как раз в этот момент Габриэль снял с ворот большой увесистый навесной замок. Мы завели привычку запирать дом, едва все вместе переступали за порог.
«Может, и правда собаку завести?» — невпопад мелькнула мысль.
Войдя в горницу, Борко не сел, а принялся рассеянно похаживать, его взгляд скользил по полкам с сушёными травами, по глиняным горшкам и склянкам, не задерживаясь ни на чём.
— Нет, чай пить некогда, дела горят, — отмахнулся он на моё предложение. От него исходила лёгкая, но заметная нервозность.
— Выкладывайте, что случилось? — попросила я, прислонившись к притолоке.
— Селестия, не поверишь, вор завёлся у нас, — он понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Господин Корень просто безутешен. Кто-то ночью как тень проник в кладовую и вынес все лекарственные запасы. И ведь не просто вынес — сделал это тихо, чисто. Ни взлома, ни следов, ни шума. А гарнизону, сама понимаешь, без лекарств никак. Вот Элбрен, наш лекарь, список составил, — он протянул мне три листа бумаги, исписанных с двух сторон аккуратным, но мелким почерком. Бумага была испещрена названиями настоек, бальзамов и припарок.
Я пробежала глазами по списку:
— Подождите, но тут работы не на одну неделю! Да и у меня в запасах далеко не все эти травы есть. Может, вам в город обратиться? Вдруг у тамошних травников есть готовые снадобья…
— Селестия, подожди переживать! — перебил он, и в его голосе прозвучала настойчивость. — Самый лучший травник в округе — это ты! Корень упёрся: «Буду покупать только у Селестии. Ничто не сравнится с её микстурами!».
— Всё понимаю, — вздохнула я, — но лишь из одной магии микстуры не сварить. А в лес я одна не пойду. Там неспокойно, мне жених настрого запретил.
Борко рассмеялся, но смех его прозвучал глухо и неестественно.
— Ох уж этот Гер, дракон-перестраховщик! Да неужели я тебе охрану не выделю? Два, три… нет, четыре воина! Они и травы сами соберут, ты только покажешь, как те выглядят.
— Но… — я снова взглянула на длинный список, чувствуя, как на меня наваливается груз ответственности.
— Селестия, никаких «но»! — голос Борко стал твёрже, почти приказным. — Твоя помощь нам необходима. Мы хорошо заплатим. Охрана будет, ни одна ворона в лесу на тебя косо не посмотрит! Придумал же Гер… Неспокойно в горах, вот он там и ищет разбойников, а в лесу случаев нападения и похищения пока не было. Ну так что, договорились?
Что мне оставалось? Отказать гарнизону в помощи совесть не позволит.
— Договорились, — сдалась я, забирая бумаги. — Дней на пять у меня работы будет с тем, что есть. А дальше придётся идти в лес.
Борко что-то хотел добавить, открыл рот, но тут же сомкнул губы, словно поймав себя на какой-то мысли.
— Хорошо, — сдался он. — Через пять дней на рассвете у твоих ворот будут ждать пятеро сопровождающих.
Попрощавшись и оставив на столе звонкий аванс, начальник гарнизона почти выбежал из дома.
— Нервный какой-то, — тихо произнесла Пава, появляясь из-за занавески. Она стояла, прислушиваясь к чему-то незримому. — От него пахнет страхом и неуверенностью. А ещё… он лжёт. Но не пойму, в чём именно.
На следующее утро, к нашей общей радости, проснулся Чи-Чи. Ему пока не разрешали вставать, но он уже сидел в кресле, и его огромные глаза сияли счастьем, отражая наше общее облегчение. Все последующие дни я провела у котла и стола, готовя микстуры, отвары и мази. Воздух в доме стал густым и терпким, а стёкла окон то и дело запотевали от пара.