Бодрый Чи-Чи и полюбившаяся всем Пава неотлучно дежурили рядом, помогая кто словом, кто делом. Пава с удивительной точностью определяла готовность зелья, а Чи-Чи, не вставая с места, сортировал сухие травы. Питались мы в эти дни скудно, каша да рыба, за которой мальчишки ходили к реке. На приготовление чего-то более сложного просто не оставалось ни сил, ни времени.

— Соседка! — этот возглас мы услышали ближе к вечеру. На пороге снова стояла Мэгги, на этот раз с большой плетёной корзиной в руках, от которой шёл духмяный аромат. — Принимай оплату! Твои мальчики три дня снабжали меня отборной рыбой, а в оплату попросили пироги с картошкой да грибами.

От божественного аромата я невольно сглотнула слюну.

— Благодарю, Мэгги, — улыбнулась, протягивая руку. — Мы с радостью примем ваше угощение.

— Селестия, — соседка перешла на шёпот, — по деревне слухи ходят, что завтра ты в лес под охраной идёшь. Так ли это?

— Всё верно, — вздохнула я, не в силах скрыть усталость. — Последние дни меня так вымотали… Столько лекарств приготовила для гарнизона, но всё равно трав не хватило.

— Эх, везёт же тебе, Селестия, — неожиданно с завистью сказала Мэгги, но её глаза по-доброму улыбались. — Столько работы, денег поднакопишь и зиму спокойно переживёшь. Мой тебе совет: найми нескольких женщин для сбора трав. Им — доход, а тебе — помощь. Насушишь про запас, а зимой будет из чего зелья варить.

— Интересное предложение, Мэгги, спасибо, — искренне поблагодарила добрую соседку. — Обязательно им воспользуюсь.

Кто же мог подумать, что мои необдуманные слова будут восприняты как план к действию!

Не успели ранним утром за окном пропеть петухи, как меня разбудила Пава, мягко тряся за плечо.

— Вставай, Селестия. Завтракать пора, и пока прохладно, в лес идти самое время.

Дети, ворча и потирая сонные глаза, тоже поднялись. За утренним чаем, под щебетание проснувшихся за окном птиц, мы решили, что Пава и Чи-Чи останутся дома за главных. Лапку котяруса нужно было поберечь.

Собрав корзины и заплечные сумки, мы вышли за ворота и замерли в изумлении. Помимо пятерых суровых солдат в походной амуниции, у нашего забора толпились семь деревенских женщин в цветастых платках и простых холщовых платьях. Среди них, как заправский полководец, стояла Мэгги.

— Доброе утро, Селестия! — хором прокричали они.

Я перевела удивлённый, почти испуганный взгляд с солдат на женщин.

— Всем доброе утро, — сдавленно поздоровалась я в ответ. — А что… происходит?

— Как что? — всплеснула руками Мэгги. — Вчера вечером оббежала деревню, позвала всех, кто не на подённой работе, помочь нашей травнице собрать травы!

— А сколько платить-то будешь, Селестия?! — крикнула худая, как жердь, женщина с цепким взглядом, которую я знала как вечную ворчунью Линн.

Я растерялась.

— Я… я не знаю, — честно призналась.

— Как это не знаешь?! — возмутилась Линн, и вокруг поднялся недовольный гул. — Или ты нас, деревенских, обмануть решила? Работу дать, а потом грошами отблагодарить?

— Тише, соседушки, тише! — замахала руками Мэгги, вставая между мной и назревающим скандалом. — Селестия не знает, потому как никогда никого не нанимала! Она сама всегда всё собирала!

— А-а-а… — протянули женщины, и их лица прояснились.

— Так пусть платит как другие травники в округе, — предложила одна из пришедших.

— Уважаемые! — собралась я с духом. — Я узнаю расценки у господина Корня и всем заплачу по совести!

— Точно! — подхватила Мэгги. — Корень — мужик дельный, не обманет. А чтобы всё честно было, я сама с Селестией к нему схожу и всё выясню!

— Да, Мэгги, мы тебе доверяем! — заулыбались женщины. — Сходи за нас похлопочи. А мы уж тебя не забудем!

Вздохнув с облегчением, я согласилась.

— Но с одним условием, — добавила я, и все снова притихли. — Травы вы сушите у себя дома. А я принимать буду только чистые, хорошо просушенные, без сора и земли.

Против этого никто не стал возражать. И вот такой невероятно весёлой, шумной и пёстрой толпой — пятеро солдат, семь женщин, два драконёнка и я — мы двинулись к опушке леса.