— Прости… Ты когда-нибудь поймёшь моё отчаяние. Я принесу деньги! Ты сказала, на вес золота? Я приведу дойную корову! Только скажи, сколько у меня времени? Вспять сделанного не вернуть…

Женщина была уже за порогом.

— Я не знаю, сколько у тебя времени, Арабелла! — крикнула я ей вслед, дрожа от гнева и беспомощности. — И это зелье не от бесплодия!

Она замерла, резко обернувшись. Её лицо исказилось ужасом, но она тут же взяла себя в руки.

— Не верю! — прошептала Арабелла, отступая дальше. — Я сама стояла за дверью в тот день и слышала, о чём вы говорили с той горожанкой!

Вот он и нашёлся, корень всех сплетен.

— Если когда-нибудь тебе снова понадобится помощь, — сказала я ледяным тоном, — не приходи. Ищи травника в другом месте.

Я не стала хлопать дверью, просто закрыла её, ощущая полное опустошение. Пава и Чи-Чи тут же кинулись ко мне, пытаясь утешить.

— Не переживай так, — сказала Пава, помахивая перед моим лицом большим листом, который вырос у неё на ладони. — Твоя заказчица ждёт одну бутылочку, а ты отдашь ей четыре. Если совесть будет мучить, скажи, что одну нечаянно разбила.

— Селестия, не терзай себя, — мурлыкал Чи-Чи, поглаживая мягкой лапкой мою руку. — Никто не ожидал от Арабеллы такой подлости.

Заказчица приехала ровно в полдень, словно высчитывая минуты... На её лице цвела улыбка.

— Целых четыре бутылька! Четыре! — воскликнула заказчица, с жадностью разглядывая склянки. — Этого же надолго хватит!

— Боюсь, я вас разочарую, — сказала я. — Выпить их нужно в течение трёх дней. Иначе они потеряют силу.

Она удивлённо подняла брови.

— А куда же я дену остальные? — на её лице на мгновение мелькнуло удивление, но она тут же овладела собой. — Ничего, не я одна страдаю таким недугом, продам. Вот ваша оплата, — Эбигейл протянула мне туго набитый кошель.

Совесть, этот вечный мучитель, снова дёрнула меня за язык.

— Одна бутылочка… разбилась, — выдавила я, чувствуя, как горит лицо. Возможно, окажись здесь Эбигейл днём позже, я бы, успокоившись, не сказала ни слова.

— Ах, оставьте! — Эбигейл махнула рукой, и её улыбка снова стала ослепительной. — Вы и так сделали больше, чем я надеялась! Использовали все ингредиенты?

— До последней капельки, — я кивнула, принимая деньги.

Эбигейл долго благодарила, сжимая мои руки в своих холодных ладонях, рассыпаясь обещаниями порекомендовать меня всем своим знакомым. В общем, расстались мы на хорошей ноте.

Но когда карета скрылась за поворотом, я долго стояла на пороге, глядя в пустоту. В воздухе витал тяжёлый сладковатый запах чужих бед, лжи и отчаяния.

Глава 34

Солнце стояло в зените, заливая деревню ярким светом. Воздух был напоён ароматом свежескошенной травы. Не знаю, что Арабелла наплела мужу, но через два дня Тристан лично привёл ко мне пятнистую, флегматично жующую жвачку корову.

— Вы, уважаемый, какую-то ересь несёте, не было у меня вашей жены, — прогоняя Тристана, я перешла на «вы», словно отгораживаясь от ненужного знакомства стеной. – Ничего я ей не давала. Идите отсюда вместе со своей… коровой.

Тристан смущённо потоптался на месте.

— Но как же… Арабелла говорила… — он пробормотал, но, встретив мой непреклонный взгляд, сдался. Потянул за верёвку, и корова, фыркнув, послушно зашагала за ним, её крупные бока перекатывались в такт неторопливой походке.

— Правильно, — подал голос Чи-Чи, сидящий у меня за спиной и наблюдающий за происходящим с кошачьей бдительностью. Его хвост нервно подёргивался. — Лучше заранее отгородиться от таких «подарков». Одна головная боль.

— Эй, соседка! – не успела закрыть ворота, как меня окликнула немолодая женщина, что жила от нас наискосок.

На пороге своего аккуратного домика с резными ставнями стояла Мэгги, женщина лет пятидесяти, в безупречно белом, хоть и залатанном фартуке. Её лицо, испещрённое морщинами, светилось неподдельным любопытством.

— Добрый день, Мэгги, — ответила я, делая вид, что всё в порядке. В деревне иначе нельзя, каждый твой вздох становится достоянием общественности. — Вы что-то хотели?

— А ты чего своего хромоногого котяруса не ведёшь к сыну старой Ханны? — подбоченившись, спросила она. — Он к матери в отпуск приехал, неделю всего пробудет. Упустишь момент!

— А зачем? — искренне не поняла я.