— Какие именно? — насторожилась я. — Мой помощник сверялся со справочником. Те травы, что вы принесли, сохраняют стабильность ещё как минимум неделю.

— Травы, может, и терпят, а я — нет! — она словно подкошенная рухнула передо мной на колени. Её плечи затряслись, а по бледным щекам потекли настоящие горькие слёзы. — Мой муж… муж…

Я положила ложку на подставку и тут же налила в кружку воды.

— Что вы в самом деле, присядьте, выпейте воды! — мне удалось поднять её и усадить на стул, сунув в дрожащие ладони прохладную глиняную кружку. — Разве можно так расстраиваться? У меня в продаже есть прекрасные успокаивающие капли. Накапать?

— Они не помогут! — всхлипнула Эбигейл, делая маленький глоток. — Вчера лекарь сказал… — она закрыла глаза, с ресниц скатилась слеза. — Сказал, что я беременна…

В воздухе повисла тишина. Я замерла, не зная, как реагировать.

— Но это же… чудесные новости? — осторожно проговорила я, поглаживая её по плечу. — Вам сейчас как раз нужно беречь себя и радоваться.

— Вы ничего не понимаете! — её голос снова сорвался на отчаянный шёпот. — Мне нужно это зелье! Доктор сказал, что если я приму его сегодня или завтра, оно укрепит мои силы и поможет выносить дитя! Дальше — будет поздно! Если бы я выпила его до зачатия, я бы не сидела здесь, дрожа от страха за своего будущего ребёнка! Госпожа Селестия, умоляю вас! Завтра последний день!

«Завтра». Это слово прозвучало как приговор. В её истории была какая-то неувязка, какая-то фальшивая нота, но глядя в её полные слёз, искренне испуганные глаза, я не могла отказать. Жалость и профессиональный долг перевесили тихий голос интуиции.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Приходите завтра в обед.

Я проводила госпожу Эбигейл до кареты. Она уже не плакала, её лицо выражало лишь усталое облегчение. Дверца захлопнулась, экипаж тронулся, поднимая облачко пыли. Вернувшись в дом, я прошла в комнату мальчиков. Те уже поднялись, умылись и одевались.

— Какая шумная у тебя была клиентка, — заметил Габриэль, застёгивая рубашку. — Завтрак готов?

— Каша готова, — кивнула я, машинально поправляя сбившиеся покрывала на их кроватях. — И у меня к вам, ребята, большая просьба. Нужно помочь госпоже Эбигейл. Вы сможете заменить сегодня Чи-Чи на посту? Без его помощи варить такое зелье… опасно.

— Мы сами хотели предложить! — оживился Даниэль. — Пусть Чи-Чи хоть один день проведёт дома, отдохнёт. Мы справимся!

— Спасибо, — я улыбнулась, и на сердце стало чуть светлее. — Я знала, что могу на вас положиться.

Позавтракав, драконята помчались на речку, сменить нашего одержимого стража. Через час на пороге появился сам Чи-Чи. Вид у него был потрёпанный: шёрстка в репьях, на лапках засохшая грязь.

— Первым делом — ванна и расчёска, — заявила я.

— Мяу-у-у-у-у! — это был протяжный, полный трагизма вопль, знакомый всем владельцам кошек во всех Вселенных. Но я была непреклонна. Через некоторое время передо мной сидел опрятный, хоть и недовольный кот. Плотно позавтракав, он наконец сменил гнев на милость.

— Ну что, как думаешь, у нас получится? — нервно спросила я, расставляя на столе склянки, травы и другие ингредиенты.

Чи-Чи в который раз перечитывал рецепт, ворча себе под нос, сверялся с огромным кожаным фолиантом и катал лапкой песочные часы причудливой формы.

— Надеюсь, — буркнул он, не отрываясь от текста. — Магии требуется много. Очень много.

— Я готова, — набрала полную грудь воздуха и выдохнула, протянув руки над котлом с чистейшей родниковой водой.

Процесс занял несколько часов. К концу я чувствовала себя выжатой досуха. Каждая жилка ныла, в висках стучало, а за спиной будто висел тяжёлый мешок с песком. Я смотрела на золотисто-перламутровую жидкость, переливающуюся в котле, с чувством глубочайшего облегчения.

— Остаётся только ждать, — прошептала я, любуясь игрой света в зелье. — Пять часов настаивать, ни минутой меньше. Потом нужно будет разлить по флаконам и запечатать.

— Селестия, как ты себя чувствуешь? — Чи-Чи тревожно подскочил ко мне и приложил прохладную подушечку лапы к моему лбу. — Ты вся горишь!

— Как выжатый лимон, — слабо улыбнулась я. — Хочется рухнуть прямо здесь и проспать сутки.

Глаза кота округлились от ужаса.

— Позвать лекаря?