— Поздравляем! — выкрикнул Даниэль, выскакивая из-за угла. Они с братом, сияющие чистотой и радостью, стояли на пороге кухни. — А с тебя, братец, три рыбы! Я был уверен, что Гер до конца недели решится! Ты проиграл!

Мы повернулись к мальчикам.

— А ты на что ставил, Габриэль? – мне стало любопытно.

— На то, что не решится, — честно признался Габриэль, пожимая плечами. — Всё же разница в статусах огромная. И ты… ты только не обижайся, Селестия, человек. А драконы редко выбирают в спутницы людей.

На моём лице на секунду мелькнула тень сомнения, но Гер почувствовал это мгновенно. Его руки крепче сжались на моей талии, а взгляд, который он устремил на мальчишек, стал твёрдым, как сталь, но голос, обращённый ко мне, был нежным.

— Это лишь моё сердце решает, за кем ухаживать. И оно выбрало тебя. Навсегда.

И в этих словах было столько уверенности, тепла и преданности, что все тревоги развеялись как дым. Уютное тепло, исходившее от его руки на моей талии, казалось, растворяло все сомнения. Но одна острая как лезвие мысль вонзилась в самое сердце, не давая покоя.

«Почему? Почему моё сердце так легко открылось навстречу? Почему душа словно знакомая мелодия тянется к нему без памяти и раздумий? Неужели я так ветрена? Прошло ведь не так много времени с того рокового дня, когда мир перевернулся и я очнулась здесь, в теле незнакомки по имени Селестия. Разве настоящая любовь к Георгию могла испариться так быстро? Или… или её и вовсе не было? Может, я просто цеплялась за идеал, за образ, созданный годами ожидания? А то, что я чувствую сейчас… это что? Предательство памяти? Или, быть может, я просто узнала его черты в другом лице и обманываю саму себя?»

Тихий непроизвольный вздох сорвался с моих губ — короткий выдох смятения, который я не сумела сдержать.

И Гер его заметил. Его ладонь на моей талии чуть вздрогнула. Он уловил малейшее изменение в моём лице, почувствовал, как напряглось тело в его объятиях.

— Селестия? — голос Гера прозвучал тише, мягче, словно он боялся спугнуть мои мысли. Он бережно коснулся пальцами моего подбородка, заставив поднять на него глаза. В нежном взгляде не было упрёка, только беспокойство и вопрос. — Что случилось? Скажи мне. Любая твоя тревога теперь и моя тревога.

Он не требовал, не настаивал. Он просто ждал, давая понять, что каждая моя эмоция для него важна, что за его грозной внешностью скрывается душа, готовая принять всё моё существо вместе с прошлым, страхами и неуверенностью. И в этом безмолвном вопросе было столько чуткости, что захотелось рассказать ему всё. Всё, что творилось на душе.

Глава 31

Тишину кабинета нарушил низкий, почтительный голос мужчины, склонившегося над магическим артефактом, мерцавшим тусклым синим светом.

— Да, господин министр. Я уверен. Дети, приехавшие с этой травницей — наследники министра Легуина Блумфорста. Они думали, что, сократив имена до Габи и Дани, смогут раствориться среди деревенской детворы. Но драконью сущность, эту врождённую аристократическую осанку и манеры, не скрыть за простой одеждой. Мой магический зверь обследовал их дом, пока они пропадали в лесу, и нашёл неопровержимую улику. Под половицами в их комнате спрятаны магические родовые накопители. Энергетический отпечаток совпадает.

Из артефакта донёсся голос, обезличенный искажениями связи, но оттого не менее грозный.

— Он трогал накопители?

— Нет, господин. Трогать не стал. Следов своего присутствия не оставил, действовал осторожно.

— Если уверен на сто процентов… выкради мальчишек. Немедленно.

Командир Борко сглотнул, комок нервного напряжения засел в груди.

— Это… не так просто. Они постоянно на виду. То на реке, где полно рыбаков и других детей, то в лесу со своей служанкой…

— Мне что, учить тебя, Борко, азам чёрной работы?! — голос на той стороне взорвался яростью. — В лесу и разделайся со служанкой! Устрани и забери мальчишек! Мне сейчас как никогда нужен этот рычаг! Их отец затаился, зализывает раны, а под меня в это время копают! Мои люди не могут найти припрятанные им документы, доказывающие мою вину в той истории!