К вечеру я едва стояла на ногах. Спину ломило, а веки наливались свинцом. Но на столе, ловя последние лучи заходящего солнца, стройными рядами выстроились склянки и баночки. В них переливались густые изумрудные, лиловые и янтарные жидкости — мои маленькие помощники, готовые к бою с хворью и болью. В этот раз я не выжимала из магии все соки, не требовала невозможного. Я лишь позволила ей течь сквозь меня — тёплой, уютной волной, перекатывающейся от груди к кончикам пальцев и соскальзывающей в котёл, наполняя варево живительным чудом.

— Ох, и устала же я, — выдохнув, облокотилась на грубую древесину стола.

Сейчас бы прикрыть глаза и провалиться в сон — вот чего хотелось больше всего. Но нельзя. Драконята уже смотрели на меня с немым вопросом, ожидая ужина. Они готовить не хотели — считали это делом слуг. Зато с видимым удовольствием таскали дрова и воду, с удовольствием мыли котлы — им нужна была физическая нагрузка, чтобы усмирить бушующую внутри магию.

— Чи-Чи, — обратилась за ужином к котярусу. — Завтра утром мы сходим в гарнизон, отнесём лекарства, после обеда приготовим отвар для полива земли, а дальше каждый день будем бродить по лесу в поисках той самой поляны. Ты согласен?

— Спасибо, Селестия, — красивые кошачьи глаза заблестели от счастья.

— А к нам гости, — внезапно насторожился Габриэль, прислушиваясь к чему-то за стенами дома. — Знакомый дракон идёт, сегодня не крадётся.

Раздался сдержанный, но уверенный стук в дверь.

На пороге стоял Гер. В его широких, привыкших к мечу ладонях беззащитно и нелепо пушился огромный букет белых лесных ромашек. От мужчины пахло летом, лесным воздухом и чем-то неуловимо знакомым.

— Добрый вечер, господин Гер, — смущённо и не ожидая от себя, чуть кокетливо, поприветствовала пришедшего.

Мой прагматичный мозг тут же подсчитал, на сколько пучков можно поделить это великолепие.

— Это тебе, Селестия, — букет оказался в моих руках.

— Какой аромат, — принюхавшись, бросила взгляд на визави. — Проходите, мы как раз собираемся пить чай.

— Нет, нет, — он вдруг смутился и отступил на шаг, в сумрак начинающегося вечера. — Поздно уже. И неприлично мужчине в такой час на чай к одинокой девушке…

Я смотрела, как высокая фигура растворяется в сумерках, и в груди заныла старая, чуть припорошённая боль. С моим Георгием, оставшимся на Земле, мужчину роднило лишь лицо. Георгий никогда бы не ушёл. Он бы улыбнулся, прошёл на кухню и сам поставил воду на чай. Гера всегда ухаживал уверенно. Первым подошёл в школе, угостил шоколадкой и не краснел, не отводил взгляд. Возможно, Гера и Георгия рознили эпохи и устои. А возможно, что-то ещё. Щемящая тоска сжала сердце. Как он там, мой Георгий? Всё ли у него хорошо? И зачем я его вспомнила на сон грядущий?

— Селестия, чай остывает, — от невесёлых мыслей меня отвлёк Чи-Чи.

Утро началось с визита селянки. Я отправила братьев предупредить её, и женщина не заставила себя ждать, примчавшись через пять минут, запыхавшаяся, с сияющими глазами.

— Спасибо, спасибо вам, травница! — она не переставала кланяться, сжимая в руках маленькую баночку с мазью.

— Подождите благодарить, — я взяла оговорённые деньги. — Если мазь не поможет, я верну вам оплату.

— Что вы, травница, как она может не помочь? Вы от такой болезни половину деревенских вылечили. Я верю, что поможет.

Ещё раз поклонившись, женщина ушла. А у меня на душе осталась тревога. Впервые варила эту мазь…

— Через несколько дней сама схожу, проверю, как её муж себя чувствует, — произнесла, возвращаясь в дом. Чи-Чи молча кивнул, одобряя моё решение.

Аккуратно уложив баночки в корзину, я в сопровождении Габриэля и Даниэля отправилась в гарнизон. Стража, заглянув в корзину и кивнув, пропустила нас внутрь.

Кабинет Элбрена Корня был залит ровным дневным светом. Здесь пахло не только сушёными травами, но и чистотой, порядком. На полках ровными рядами стояли склянки с настойками, висели сухие травы в пучках, лежали аккуратно подписанные свитки. Сам лекарь при виде принесённого заказа, потёр руки и улыбнулся.