Иногда я задумываюсь, глядя на массы примеров, да и на себя в том числе, от чего мужчины являются сильным полом? Сколько бы я не сравнивал себя с Анной, постоянно убеждаюсь, что во многом слабее ее. Но с другой стороны, не было бы ее и не было бы моих слабостей. Женщина для мужчины это начало греха, если рассматривать данный вопрос с точки зрения религии. С женщины начинается падение мужчины. Стоит признать, что почти вся история человечества вертится вокруг женщины. Не потому ли мы свели их до униженного положения в прошлом, потому что боялись силы той власти, что имеют они над нами?! Именно страх и гордость заставляли меня доказывать раз за разом, что я независим от Анны. Но, сколько бы, не пыжился, всегда оказывался у ее ног. Только когда внутри сталкивается самолюбие и любовь к кому-то, начинается самый настоящий ад. Самая жестокая борьба — это борьба с собой. Она рвет на части, мысленный волк сжирает и не дает быть спокойным.

Все эти два месяца я жил, как на иголках. Старался работать, но потом взял отпуск, потому что не хотел оставлять дочь с няней, она и так растет без матери, не хватало еще и лишить ее отца. Прошлые ошибки хоть немного, но должны учить. Мои родственники помогали, как могли, но меня выводило из себя их молчаливое неодобрение. Я знал, что они считают, будто я слишком уступчив и потакаю своей жене во всем, а стоило бы взять ее в ежовые рукавицы, тогда бы все наладилось. Они считали, что я сам позволяю ей предаваться горю. Но меня их мнение не волновало, я предпочитал полагаться на специалистов.

С Анной я виделся редко, как и советовала миссис Руперт, меня эти встречи не обнадеживали, а напротив, вгоняли в состояние раздражения и отчаянья. Эни не была грубой или резкой, она просто была никакой, говорила о погоде, о том, что ела на завтрак, что читала и что собирается прочитать. В общем, обо всем том, что не имело никакого значения. Конечно, это прогресс, учитывая, что до этого она не выносила даже моего присутствия, но, все же, на полную адаптацию это не было похоже, а ведь два месяца были на исходе. За это время я ни разу не виделся с Ким, все вопросы мы обсуждали по телефону или почте, потому что я боялся лишний раз сделать что-то не то или каким-то неведомым даже мне самому способом потревожить Анну. Проще говоря, я стал одержим, и боялся каждой мелочи. В конце третьего месяца со дня смерти Мэтти, вымотанный уходом за ребенком, переживаниями об Анне и навалившимися проблемами, я все же согласился выйти на работу, потому что иначе у меня бы поехала крыша. Не знаю, слабость это или что, но я не выдерживал психологического гнета, что давил на меня ежедневно, мне нужна была разрядка.

Я собирался лететь в Мадрид, чтобы вести переговоры о покупке нового игрока, когда раздался телефонный звонок. Это была Ким. Я удивился, она практически никогда не звонила сама. Так случилось, что я всегда сам уведомлял ее о том, что у меня есть время. Распорядившись о необходимых мне в Мадриде вещах, я направился в кабинет, и только оставшись один, ответил на звонок.

— Добрый день, мистер Беркет! — услышал я хриплый голосок.

— Добрый день, Ким! Чем обязан? — тон у меня был прохладный и деловой, поэтому моя собеседница стушевалась и некоторое время молчала.

— Я хотела спросить, не могли бы вы сегодня уделить мне время, просто у меня осталось пара вопросов к вам, но боюсь, они несколько личные…

— Сегодня я улетаю в Мадрид. — отрезал я.

— Это не займет много времени! — в ее голосе проскользнули умоляющие нотки.

Черт! Я чувствовал себя кретином, идущим на поводу у каких-то непонятных страхов. И в тоже время не мог сказать «да». Меня нервировала собственная нерешительность. Как баба, ей богу!

— Хорошо, называй место, у тебя будет семьдесят пять минут. — отчеканил я, не чувствуя сожалений, потому что меня достала эта паранойя.

— Как насчет Roof Gardens? — оживленно спросила она, чем позабавила меня.

— А ты забронировала столик? — едко поинтересовался я, поскольку в этом ресторане столики бронировались, чуть ли не за неделю.

— Вы забываете, я же — дочка известного политика! — со смешком ответила она.