— А, что такое счастье? По-моему бессмысленный вопрос, все равно, что спросить: «Кто я?». Если быть честным, то я никогда не чувствую себя счастливым.

— Даже когда вы достигаете цели и у вас все благополучно в семье? — с изумлением спросила девушка.

— Нет. Я радуюсь, как и любой человек. В такие моменты я доволен своей жизнью, я наслаждаюсь ей. Но мне не понаслышке известно, что наслаждение часто переплетено с болью. В жизни могут быть страдания и боль, но это не мешает тебе испытывать удовольствие, осознавая, что ты боролся за то, что тебе дорого. У меня бывают взлеты и падения, проигранные и выигранные бои, но это не мешает мне получать радость от жизни. Но это не счастье. Счастье — это вообще какая-то абстрактная штука. Я не ищу определения понятию счастье.

— Тогда что же вы ищете?

Я задумался, не зная, что ответить, точнее я знал, что хочу сказать, но было сложно это объяснить. Как ни странно, но меня захватил данный философский вопрос, и я хотел на него ответить, скорее всего, самому себе. Да и Ким с интересом ждала моего ответа.

— Вы когда-нибудь бывали на корриде?

— Это противоречит моим гуманистическим убеждениям. — тоном училки пропела она, чем вызвала у меня улыбку.

— А я люблю корриду! — дерзко ответил я и с удовольствием отметил, как потемнело ее лицо.

— Это бесчеловечно! Очень жестко.

— Согласен, но суть в том, что для меня коррида — это та же жизнь, я каждую минуту должен выходить на арену и встречаться с быком ответственности, я никогда не знаю, промахнусь я или же нет. Каждый новый день — это битва за свою мечту. Все это приносит радость, но не счастье. Каждый раз, когда я начинал чувствовать себя счастливым и останавливался, то Бог, по милости своей, давал мне хорошего пинка и вновь отправлял в путь.

— Вы верите в Бога? — ошарашено спросила она.

— Не знаю, но я верю, что есть в жизни какое-то сокровище, которое каждый человек должен искать, кто-то, например, зовет это счастьем. Именно путь и поиск выковывают характер человека, именно в этом, наверно, заключается жизнь. А когда ты успокоился и сказал: «Все, я счастлив», то ты совершаешь очень жестокую ошибку, жестокую по отношению к себе. Поэтому пока не пройдешь свой путь до конца, невозможно сказать, счастлив ли ты.

— Я никогда не думала об этом. Спасибо вам, Маркус! — тихо сказала Ким, когда я закончил свои рассуждения, я даже и забыл, что она рядом, что вообще кто-то рядом. Я был несколько погружен в себя. Думаю, когда-то каждый должен задуматься над этими вопросами, кто-то приходит к ним раньше, кто-то позже, но приходят все.

— За что? — спросил я по инерции. Ким пристально посмотрела на меня и откровенно сказала, не отрывая ни на секунду своих глаз, мне было не совсем комфортно, слишком интимный жест смотреть человеку в глаза, впрочем, и ее признание было для меня несколько личным.

— Вы были правы, в начале работы, я была настроена враждебно относительно вас. Я считала вас каким-то животным, но сейчас я поняла, как ошибалась. Вы — глубокий человек, вы натолкнули меня на мысли, которых раньше в моей голове не возникало и я не верю, что вы могли творить вещи, в которых вас обвиняют, потому что, это невозможно…

Я жестом остановил поток ее слов и сказал:

— Вы еще очень молоды и порывисты, Ким, поэтому это вполне нормально, что вы так реагируете. Но на самом деле, я творил все эти жуткие вещи, о которых вы читали. То, что вы видите сейчас — это заслуга моей жены, поэтому восхищайтесь лучше ей!

Девушка побледнела и опустила глаза, я же подал знак официанту, нам принесли счет. Рассчитавшись, мы, в молчании, вышли на улицу, где меня ждал шофер. Ким неловко замерла в паре шагов от моего автомобиля и тихо сказала:

— Все же, спасибо, мне было приятно с вами работать. Это был замечательный опыт.

Я улыбнулся и похлопал ее по плечу, чтобы приподнять настроение и скрасить неловкость прощания.

— Не слишком допекайте моих родственников, они этого не потерпят.

Девушка засмеялась, а потом застала меня врасплох, приподнявшись на носочки, обняла меня за шею и поцеловала в щеку.