Думаю, все знакомы с тяжелым похмельем, но если нет, то не советую даже пытаться. Голова трещала так, словно меня хорошенько отделали прошлой ночью бейсбольной битой. Попытка открыть глаза взорвалась очередной адской болью и приступом тошноты. Меня лихорадило и трясло. Черт, такого отходняка у меня еще не было. Старею походу. Горло горело огнем от сухости. Не знаю, сколько я катался по кровати, обхватив голову, пытаясь унять боль. Сил не было, чтобы протянуть руку и вызвать прислугу, не говоря уже о том, чтобы встать и что-то сделать. И все же, спустя какое-то время я дотянулся до трубки.

— Мистер Беркет? — ударил по перепонкам писклявый голос нашей экономки, разрывая мой мозг на кусочки, я чуть не взвыл. Дерьмо, гребанное дерьмо! Лучше бы она заткнулась, иначе я за себя не ручаюсь. Меня в обычные-то дни раздражал писк этой бабы, словно ей защемили клитор, а сейчас и подавно.

— Кэтрин, Алка-Зельтцер и литр Селтерса, быстрее! — выдавил я из себя и тут же бросил трубку, чтобы лишний раз не напрягать свою нервную систему, выслушивая ответ.

Через несколько минут в комнате раздался стук, на пороге появилась какая-то женщина из прислуги с непроницаемым лицом и набором для моего спасения. Я трясущимися руками забрал у нее поднос и жестом приказал, чтобы исчезла. Выпив таблетку и больше половины бутылки минералки, рухнул обратно на кровать, чувствуя, что мне становится лучше. Прелесть силы убеждения — "Алка-Зельтцер спасет вас!", на лицо. Я почти отключился, когда зазвонил телефон. Твою же мать, когда-нибудь меня оставят в покое? Но кто-то был очень настойчивым.

— Алло. — рявкнул я в трубку, боль в голове сошла на нет, но раздражение достигло критической точки.

— Хэй, кажется я не вовремя. — присвистнул парень. Я сразу же узнал его. Этот нахальный голос мог принадлежать только одному гавнюку.

Год назад я ездил в Кардифф, чтобы посмотреть на одного полузащитника из Кардифф Сити. Впечатлен я не был, хотя честно, после собственных достижений меня сложно удивить, но решив прогуляться перед отъездом, я наткнулся на ребят, играющих в футбол и все исчезло для меня, когда светловолосый мальчишка в драных кедах и застиранных шортах перехватил мяч. Черт, такой техники, скорости и, конечно же, невероятных трюков, я не видел со времен Роналдиньо. Этот мелкий кудесник своими молниеносными ногами вытворял такое, что я просто потерял дар речи. Когда же мальчишки заметили меня, я кое-как пришел в себя и подозвал к себе «трюкача», он в отличии от всех, не кинулся ко мне с футболкой и ручкой. Напротив, сукин сын отошел в сторону от своих вопящих друзей, закурил сигарету и стал ждать, когда я раздам автографы.

Я же, искоса, наблюдал за наглецом, отмечая про себя, что не мешало бы ему преподать урок, чтоб не задирал нос. Как только подписал ребятам футболки и ответил на их вопросы, развернулся и пошел прочь.

Конечно, мальчишка был бриллиантом, требующим огранки, но это все в далекой перспективе, я бы сказал очень далекой. Если сможет наступить на горло своей гордости ради того, чтобы чего-то добиться, значит, толк будет, если же нет, то печально, но переживем потерю.

Талант — это малая часть успеха, все остальное зиждется на самодисциплине, воле, стремлении и психологической готовности человека. Да на куче разных аспектов, именно поэтому множество талантов в большинстве своем бывают загублены самим человеком под натиском внешних факторов, да и психологической неготовности к чему-то большему, чем ты есть. Рано еще этому юнцу задирать нос, и уж тем более не передо мной ему его задирать.

— Эм… сэр… мистер Беркет, — раздался за спиной голос мальчишки, пытающегося за громкостью и четкостью скрыть неуверенность. Я ухмыльнулся про себя, радуясь, что мелкий не струсил и решил все же попытать счастья, но перед ним невозмутимо приподнял бровь. Зарвавшемуся щенку не помешает понять свое место.

— Что-то хотел? — недоуменно спросил я, от чего юнец нервно усмехнулся, но не отвел взгляда и твердо сказал:

— Вы меня подзывали после игры, я хотел спросить, зачем?

— Да так, просто. Я уже узнал все, что мне нужно. — отмахнулся я, наблюдая за его реакцией.

— Ладно вам, признайтесь, что я вас впечатлил! — нагло заявил этот мелкий дрищ, сверкая белыми зубами на худом лице.