У Ани оборвалось сердце, она задержала дыхание, кровь отхлынула, чтобы через секунду ворваться волной в каждую клеточку. Это было чувственно, нежно и с таким трепетом, что у Ани разрывалась душа. Она с дрожью следила за каждым движением Андрея и спрашивала себя — почему предпочла этой нежности — необузданность, уважению — подчинение, трепету — бесцеремонность.
Увы, вопреки всему, мы не выбираем, кого любить. Да, она зла, разочарована в муже, но даже сейчас не готова променять своего зверя на ручного котика. Боже, она с ума сошла.
— Мне пора, Андрей! — произнесла она как можно прохладней и отстранилась. Мужчина еще на секунду задержал ее руку в своей, а после с невеселой ухмылкой отпустил.
— Береги себя, Анют! Я напишу тебе?
Аня засомневалась, стоит ли искушать судьбу, но все же, решила, что общество Андрея скорее идет ей на пользу, а потому дала свой номер и почтовый адрес, после она без лишних слов села в такси и уехала домой, где, как сообщила ей шепотом прислуга, в кабинете ожидал ее возвращения разъяренный Маркус.
Аня усмехнулась про себя над оперативностью его сестрицы и ни секунды не колеблясь, ринулась в бой. Как ни удивительно, но вино предало ей смелости, по крови гулял адреналин, что делало ее дерзкой и наглой. О, она предвкушала эту стычку. Но, оказалось, Маркус был в бешенстве из-за того, что она покинула больницу, а не потому, что она была с Андреем. Вот значит как?! Либо он еще не знает, либо решил закрыть глаза, зная, что ее это заденет окончательно. И задело, Аня словно слетела с катушек — хотелось убить козла, но ко всему прочему его просто хотелось. Вбирать руками, губами, телом и душой. Просто дышать с ним в унисон, задыхаться от каждого его движения, взлетать к небесам от каждого его стона. Боже, как бы ей хотелось поставить точку в их отношениях, но стоило только взглянуть в его черные глаза и вновь запятая.
Душа болела, рвалась на части, потому что смотреть на него и осознавать, что твой мужчина настолько не доверяет тебе, что предпочел девушку, которая вдвое моложе его для отвода души. Что все эти три месяца, пока она оплакивала их сына, он становился все ближе и ближе к той девушке. Это невыносимо. Чувства, доходящие до абсурда. Он ей причиняет столько боли, а она им дышит, она его хочет, бежит к нему, как бы ни бил по живому. И хочется мстить, хочется орать о своей боли, но суть только одна — хочется его внимания, хочется его доверия, хочется его всего без остатка. Хочется быть одной единственной для него.
С каждой секундой она понимала это все четче и четче и цеплялась за него с отчаяньем, словно это последний раз. Наслаждение было таким безумным, что хотелось рыдать, и в то же время было так больно, что хотелось прижаться к его груди и просить, нет, умолять о доверии, о том, чтобы он выкинул девчонку из своей жизни, чтобы не рвал душу, чтобы поделился своей болью с ней. Шептать ему: «Любимый не делай так больше, умоляю, мне ведь так больно». Как только эта мысль вспыхнула в ее голове, Аня задохнулась от ужаса. Какой все же парадокс! Может, Белла права и она — психопатка, которая начинает ценить, лишь когда об нее вытирают ноги? Ведь это извращение какое-то.
Господи, до чего она дошла в чувствах к этому мужчине! Каждую минуту ее кидает из стороны в сторону и нет спасения, ей нужно взять тайм-аут, иначе она окончательно свихнется, она должна все обдумать и, наконец, решить, что она хочет от жизни.
Она должна идти вперед, но гнев не дает покоя, и она обрушила его на Маркуса. За его равнодушие, за спокойствие, как будто ничего не происходит, за то, что ему было абсолютно наплевать, что она чуть не переспала с другим мужиком, тогда как она готова была на стенку лезть, представляя его с журналисткой.