Они просто не хотели ломать неправильно сросшиеся кости — слишком больно. И вот сейчас Мэтта нет, а вместе с ним умерла та самая «идеальная жизнь». Страхи же и боль, зарытые где-то на самом дне души и сознания, словно стервятники, полезли наружу, почувствовав ослабленную от горя жертву. И у нее больше нет сил, чтобы сдерживать бурю. Да и нужно ли? Кто-то скажет: "Нужно бороться за сохранение семьи". Стоит ли бороться за фейк? Если нет, зачем тогда мучиться, не проще ли уйти, забыть и начать жить дальше, зачем мстить мужу? Сложно ответить, то же самое, что спросить множество полных женщин: "Почему ты не сядешь на диету или не начнешь заниматься спортом?". Ведь ты станешь красивой, и ты будешь чувствовать себя лучше. Ведь это ты сделаешь исключительно для себя. Все так, но почему-то человек не может.
Привычка, пристрастие, как алкоголь или наркотик, боязнь перемен, а может все в совокупности? В чем причина? Ну конечно, всегда найдутся «умные» люди и скажут: "Ты просто слаб душой, у тебя нет воли". Окей, ребята, как у вас все просто-то! Но тогда, опять же, спрошу: "А причина-то в чем?". Но люди они такие в большинстве своем — миллион фактов, и ни одной попытки разобраться в чем дело. Да и кому это надо? Важно ведь просто вставить свое большое "Я".
Но вернемся к нашему примеру с полными женщинами. Известно, что человек всегда делает выбор в сторону наибольшего добра для себя, то есть идет на поводу у своих желаний в первую очередь. Чревоугодник хочет много есть, амбициозный — много работать, тщеславный хочет быть для всех хорошим, а потому делает для этого все, даже порой в ущерб себе. Во многих случаях это все приносит человеку вред на разных уровнях: обжора вредит здоровью, амбиции ставят крест на семье, тщеславный лижет задницу многим. Все так, но это суть человека, с которой мало кто хочет бороться, да и кто знает, станет ли жизнь лучше, если что-то в ней изменить.
С чего вообще все решили, что перемены — это начало счастливой жизни? В итоге всех этих размышлений — выбор, маячащий перед ней, словно красная тряпка для быка, после смерти Мэтта. Аня ощущала себя ослом Буридана, перед которым стояли две абсолютно одинаковые кучи травы, и бедное животное никак не могло определиться какая из них все же лучше, при этом терзаясь от голода. Вот и она не могла решить — оставить ли мужа или же попытаться наладить отношения. Исход подобной нерешительности решает случай, а пока остается только метаться — «морить себя голодом», если проводить аналогию с ослом. Хотя сейчас она, как раз таки, как никогда, похожа на «ту женщину, которая нужна Маркусу». Как оказалось, принцип «подставь вторую щеку» никто не оценил. С человеком, как Маркус Беркет, можно говорить только на языке страха — принцип «око за око» вот то, что этот мужчина может понять. Кто-то скажет: "А как же любовь?!" Но ведь мы кричим «ненавижу» только тем людям, которых любили больше всего на свете, потому что только они могут причинить невыносимую боль.
— Простите, мисс, вам помочь? — раздался рядом учтивый голос, Аня вздрогнула и метнула недоуменный взгляд на говорившего. Желание уйти было невероятным и все же, это выглядело бы по-идиотски, хотя даже не в этом суть. Она же не собирается прыгать в кровать к своему сокурснику, как бы ни льстило его внимание, поэтому ничего ужасного в том, что они вспомнят былые времена, не произойдет. А вот Беркету, не помешало бы дать понять, что он — не единственный мужчина на свете и терпеть его выходки она больше не намерена. Благодаря этим размышлениям, Аня отбросила последние сомнения, спросила, в каком номере остановился Андрей, и направилась к нему.
— Я уже думал, что ты уехала. — с усмешкой произнес Андрей, открыв дверь. Аня напряжено улыбнулась, мыслями она все еще была с Беллой.
— Я бы выпила чего-нибудь. — Аня решила не заострять внимание на словах Андрея, потому они были очень близко к правде.
— Проходи, заказ уже принесли, твой коктейль ждет тебя. — жестом пригласил ее мужчина, Аня прошла внутрь и почувствовала себя еще сквернее. Лучше бы они выпили в баре, в номере была слишком интимная атмосфера, тем более с мужчиной, который смотрит на тебя, словно еле сдерживается, чтобы не наброситься.