— Уютно, — замечает он, опускаясь в кресло. — Как ты?

— Лучше, — вру. — После твоего обещания стало немного спокойнее.

Он смотрит на меня внимательно, словно видит насквозь.

— Не обманывай меня, — тихо говорит он. — Я же вижу, что ты напугана.

Подхожу к окну, отворачиваюсь, чтобы он не видел моих глаз.

— Я боюсь, — признаюсь, наконец. — Боюсь за детей, за себя, за все.

Сергей поднимается с кресла и подходит ко мне. Обнимает за плечи, осторожно, как хрупкую вазу.

— Я рядом, — говорит он. — Я не дам тебя в обиду.

Его объятия кажутся такими надёжными, такими безопасными. Прикрываю глаза и позволяю себе на мгновение расслабиться.

— Что мы будем делать? — спрашиваю тихо.

— Для начала — ужинать. Ты совсем перестала есть, — отвечает Сергей, проводит пальцем по моей щеке. — Я закажу что-нибудь в номер. А потом… посмотрим.

Он отстраняется, берёт телефон и заказывает ужин. Я сажусь на кровать, наблюдая за ним. Его присутствие и успокаивает, и будоражит. А ещё появляется чувство вины из-за того, что вместо того, чтобы убиваться и переживать за сына, я думаю о мужчине. Я наверно плохая мать. Но мне нужно отвлечься, иначе я сойду с ума, — защищает меня внутренний голос.

Когда приносят еду, мы ужинаем в тишине, иногда перебрасываясь ничего не значащими фразами. После ужина Сергей включает телевизор, но никто из нас не смотрит на экран.

— Расскажи что-нибудь — прошу Сергея. — У тебя наверняка полно интересных историй из практики.

— Да, хватает, — кивает он задумчиво, потирает рукой подбородок.

— Например, о своём первом деле, — подкидываю ему идею.

— О, не думаю, что это хорошая идея, — улыбается он.

— Проиграл? — интересуюсь, вскидывая бровь.

— Нет. Но это дело далось мне довольно сложно. Я был мальчишкой. Наглым, дерзким и вспыльчивым.

— Это ещё интереснее. Значит, ты прошёл большой путь, чтобы стать таким, какой ты сейчас.

— А какой я? — Сергей задерживает взгляд на моём лице. — Какой я для тебя, Таня?

Глава 25

Его вопрос застаёт меня врасплох. Какой он для меня? Сейчас? Мой защитник, моя опора в этом кошмаре. Мужчина, чьё присутствие дарит хоть какое-то подобие спокойствия. Но разве это всё? Я отвожу взгляд, не в силах ответить прямо.

— Ты очень помог мне, Сергей, — говорю я, стараясь уйти от прямого ответа. — Я не знаю, чтобы я делала без тебя.

Он молчит, наблюдая за мной с каким-то непонятным выражением. Кажется, он ждёт чего-то большего. Но я не готова. Не сейчас. Слишком много всего навалилось, чтобы думать о чём-то, кроме спасения сына.

Сергей вздыхает и отворачивается к телевизору. Некоторое время мы сидим в тишине, пока он не предлагает выпить вина. Соглашаюсь. Пара глотков расслабляет, притупляет остроту переживаний, но не заглушает боль.

По телевизору показывают рекламу, нового набора машинок известного бренда.

Машинки. Дима так мечтал о них, с горящими глазами разглядывал картинки в интернете. Обещал, что будет беречь каждую, играть аккуратно, строить для них гаражи из подушек. А я всё откладывала покупку, думала, вот выберусь из этого кошмара и обязательно куплю, даже два набора куплю, лишь бы он улыбался. Но выберусь ли?

Комок подступает к горлу, слёзы душат. Я отворачиваюсь, пытаясь скрыть от Сергея свою слабость. Хочется выть, кричать от бессилия и страха, но я сдерживаюсь. Нельзя раскисать. Ради Димки нельзя.

Чувствую, как Сергей подсаживается ближе. Его рука осторожно касается моей спины, поглаживает, успокаивает. Тепло его тела обволакивает меня, и я невольно прижимаюсь к нему, ища утешения. Он обнимает меня крепче, прижимает к себе, и на мгновение я чувствую себя в безопасности.

Его рука нежно касается моего лица, поворачивает к себе. Я вижу в его глазах сочувствие и… что-то ещё. Нежность? Желание? И, прежде чем я успеваю что-либо понять, он наклоняется и целует меня. Легко, почти невесомо, словно боясь спугнуть. Губы его мягкие, тёплые, и этот поцелуй кажется таким невинным и одновременно таким запретным. Я отвечаю на него, неуверенно, робко, и в этот момент всё остальное перестаёт существовать. Только мы вдвоём, в этом маленьком, хрупком мире, созданном из отчаяния и надежды.