Чувствую, что если он сейчас трубку положит, то я потеряю шанс поговорить с ним. Показываю жестом, чтобы она мне трубку дала, но та отворачивается.

— Слава, стой! — выхватываю трубку из рук свекрови. — Слава, это я, Таня. Где Дима?

В трубке на мгновение повисает тишина, а потом я слышу его ледяной голос:

— Таня? Какого чёрта? Мама, зачем ты дала ей мой номер?

— Где мой сын, Слава? — повторяю, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожит. — Ты увёз его с собой в Китай? Отвечай!

— Я его отец, имею право.

— А я его мать. И ты мне ни слова не сказала, не предупредил…

— Я вчера пришёл предупредить, но ты была слишком занята своим новым ухажёром, — перебивает меня и будто окунает меня в ведро с помоями.

— Это не ухажёр, а мой адвокат. И если бы не твоё отношение и поведение в последнее время, мне бы не пришлось его нанимать. И не смей меня обвинять и очернять перед другими людьми. Это ты ушёл из семьи к другой.

— Не надо было запрещать мне видеться с детьми. Я хотел решить всё по-хорошему. Ты сама выбрала такое отношение. Хотя мы могли остаться друзьями, — холодно отвечает Слава, будто у него совсем не осталось никаких чувств, всё-таки бок о бок прожили пятнадцать лет. А сейчас у меня ощущение, что я с чужим человеком разговариваю.

— Ты понимаешь, что Диме тяжело адаптироваться? Что весь прогресс может исчезнуть. Он просто замкнётся в себе, и всё. Что ты за отец такой, что ставит свои желания выше желаний ребёнка?

Слышу, как он тяжело дышит в трубку. Ярость захлёстывает меня. Зато Слава всё так же спокоен.

— Он со мной. Ему здесь хорошо. Так что не придумывай.

— Если ты не вернёшь мне ребёнка завтра, я подам в суд! Я сделаю всё, чтобы вернуть своего сына!

— Подавай. Посмотрим, что решит суд. Я имею полное право на детей, такое же, как и ты. Я не алкоголик, не наркоман. Работаю, содержу семью. Так в чём же я хуже тебя? Что плохого в том, чтобы хотя бы один ребёнок жил со мной?

— Потому что я их воспитывала. Не спала ночами. Все болезни у постели просидела. А ты где был? — взрываюсь я. Слёзы по щекам текут, я их раздражённо смахиваю.

— Прощай, Таня. Встретимся в суде. И не думай, что я просто так сдамся.

Он отключается. Трубка выскальзывает из моих дрожащих рук и падает на пол. Смотрю на свекровь, а она качает головой.

— Ну что я могла сделать, Танечка? Он же мой сын.

— Твой сын украл моего ребенка! — кричу я, не в силах сдержать эмоции. — Как ты можешь его защищать?

Ксюша и Максим обнимают меня, но их объятия не приносят утешения. Внутри зияет пустота.

Глава 23

Пол в прихожей холодит босые ноги. Я разуваюсь, стягиваю с себя куртку, чувствуя себя выжатой как лимон. Ксюша и Максим тихонько уходят в свою комнату, понимая, что сейчас лучше меня не трогать. В доме непривычно тихо, давит эта пустота. Димы нет.

Сажусь на диван, беру телефон. Пальцы дрожат, когда набираю номер Сергея. Гудки кажутся вечностью.

— Сергей, это Таня. Прости, что звоню так поздно, — мой голос звучит хрипло и глухо.

— Удалось что-то узнать? — спрашивает он сразу.

— Да. Слава увёз Димку в Китай с собой. Мне удалось с ним поговорить с телефона свекрови.

— Ты не записывала разговор? — меня будто током бьёт от и понимаю, как я сглупила. Но будь телефон моим, я бы без проблем включила запись, а с телефона свекрови я бы не сообразила сразу.

— Я такая дура, — отвечаю с глухим стоном. — Нет. Не записала.

— Ничего. У меня есть и другие козыри. В полицию ты уже звонила. Всё, что могла на сегодня сделала. Нам ещё нужно обратиться в Федеральную службу судебных приставов — именно они занимаются розыском детей, вывезенных за границу.

Я хватаю блокнот и записываю каждое его слово, стараясь не упустить ни одной детали. Сергей говорит чётко и уверенно, и это вселяет в меня надежду.

— Кроме того, — продолжает он, — нам нужно обратиться в Министерство иностранных дел. Они могут оказать дипломатическую поддержку и помочь установить местонахождение Димы в Китае. И конечно же, необходимо связаться с российским консульством в Пекине. Они могут предоставить вам юридическую помощь на территории Китая.

— Это столько всего… Я не знаю, с чего начать.