Чувствую, как подкашиваются ноги. Упираюсь рукой в стену, чтобы не упасть.

— Спасибо, — шепчу я и отступаю назад.

Выхожу из подъезда, сажусь в машину и достаю телефон. Руки дрожат так сильно, что с трудом попадаю пальцем по нужной иконке. Дети молчат.

Сергей прав. Пришло время звонить в полицию.

Холодный, металлический привкус страха обволакивает горло. На экране телефона высвечивается номер 102. Каждый гудок отзывается ударом молота в висках.

— Полиция слушает, — раздаётся сухой, бесстрастный голос.

Собираю остатки воли в кулак, делаю глубокий вдох.

— Здравствуйте, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мой… муж… забрал нашего сына из детского сада сегодня днём. Мы не разведены, но он не должен был этого делать. У нас есть договорённость, что я забираю ребёнка из садика. Он не выходит на связь, и я не знаю, где они находятся.

— Подождите, пожалуйста, — перебивает меня голос. — Сообщите ваши данные. Фамилия, имя, отчество, адрес проживания.

Механически называю всё, что просят. Адрес свой, Славы, номер детского сада.

— Хорошо, — говорит оператор, когда я заканчиваю. — Уточните, пожалуйста, причину, по которой отец не должен был забирать ребёнка. Есть ли решение суда, запрещающее ему, это делать?

— Нет, решения суда нет, — признаюсь я, чувствуя, как надежда тает с каждой секундой. — Но мы договорились устно. У нас сложные отношения, мы сейчас разводимся, муж говорил, что хочет поделить детей и сына себе забрать, но я была против. И вот мне кажется, что он его забрал. По адресу, где он должен проживать с новой девушкой, я его не нашла.

— Значит, вы уже были у него?

— Да. Была. И матери его звонила, но она тоже ничего не знает.

— Понимаю, — в голосе оператора появляется нотка сочувствия. — В данном случае, поскольку решения суда нет, это сложно квалифицировать как похищение. Однако, мы можем зарегистрировать ваше заявление о том, что отец забрал ребёнка без вашего ведома и не выходит на связь.

— Что это даст? — спрашиваю я, с трудом сдерживая рыдания.

— Мы зафиксируем факт вашего обращения, — отвечает оператор. — Если он объявится, мы сможем связаться с ним и выяснить, где находится ребёнок. Также, если у вас есть опасения за безопасность ребёнка, укажите это в заявлении. Мы передадим информацию в соответствующие службы.

И хоть я знаю, что Слава вряд ли будет обижать сына, я всё же соглашаюсь.

— Да, у меня есть опасения за его безопасность! — выкрикиваю я.

— Хорошо, я запишу ваши опасения. Оставайтесь на линии, я соединю вас с дежурным офицером для оформления заявления.

Жду, слушая гудки. Каждая секунда кажется вечностью. Ксюша тянет меня за рукав.

— Мам, может папе на работу ему позвонить? Его секретарша всегда знает, где он.

— Да, ты права. Совсем из головы вылетело.

Прижимаю её к себе, чувствуя, как слёзы душат.

В трубке раздаётся другой голос.

— Дежурный Верягин, слушаю вас. Повторите, пожалуйста, суть вашего заявления.

И я повторяю всё снова. Снова рассказываю о Славе, о Диме, о садике, о страхе, который сковал меня изнутри. Голос дрожит, но я стараюсь говорить чётко и внятно.

Когда заканчиваю, офицер говорит:

— Ваше заявление принято. Мы передадим информацию патрульным экипажам и начнём проверку. Вам необходимо приехать в отделение для дачи письменных показаний. Вам удобно будет завтра утром?

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Я приеду.

— Держите нас в курсе, если ваш муж выйдет на связь, — добавляет офицер. — И постарайтесь сохранять спокойствие. Мы сделаем всё возможное, чтобы найти вашего сына.

Кладу трубку. Облегчения нет. Есть только пустота и холодный, липкий страх.

Вспоминаю слова Сергея: «Помни, главное — не паникуй. Дима в порядке, я уверен. Просто нужно его найти».

Набираю номер телефона офиса Славиной фирмы, трубку берёт ЛИза, его секретарша.

— Лиза, Слава на работе? — спрашиваю её не здороваясь.

— Здравствуйте, Татьяна Михайловна. Нет. У Святослав Николаевича сегодня билет на самолёт до Пекина.

Каждое её слово — как камень, падающий в пропасть отчаяния.

Глава 22

Завожу машину. Куда ехать? Что делать?