Но меня прерывает телефонный звонок с неизвестного номера. Из сухого набора цифр. С официальным голосом на другом конце провода.

Казалось бы, я была готова к этой новости... И морально, и физически. Но руки всё равно немеют, а в виски ударяет кровь, когда я слышу в динамике, что автомобиль моего бывшего мужа — Чернова Святослава Олеговича — был взорван в порту.

Так как, кроме меня, у него никого не осталось и официально я числюсь его единственным близким человеком, меня просят приехать для проведения следственных мероприятий и возможного опознания.

Я плохо слышу следователя. Несколько раз переспрашиваю. Немного заикаюсь и никак не могу сосредоточиться.

Не знаю, насколько убедительно отыгрываю свою роль, но верю, что нормально…

Я кутаюсь в халат. Унимаю озноб. Первым делом звоню папе и пересказываю новость.

Вот и всё.

Всё…

Конец.

Прижавшись лбом к окну, резко выдыхаю и понимаю, почему весь день штормило море. Тем удивительнее, что внутри меня — штиль.

Как будто я разрешаю себе жить дальше. Полноценно. Без оглядки. Несмотря на эгоистичные нотки собственного характера, ему — тоже. Более того, отпускаю с теплом и благодарностью. Ни на миг не сожалея о том, что двенадцать лет назад упрямый и настойчивый Святик подошёл ко мне и показал, какой бывает настоящая любовь.

Я слегка улыбаюсь, прокручивая в памяти совместные моменты.

Живые, яркие. Прекрасные.

Рисуя кончиком пальца по запотевшему стеклу, едва слышно шепчу:

— Прощай.

Будь счастлив.

И пусть у тебя всё получится.

Эпилог

Эпилог

Святослав

Почти год спустя

— Честер, ко мне, — требовательно говорю, доставая поводок с полки.

Сборы на прогулку у нас всегда проходят по одному и тому же сценарию. Чес демонстративно пускается в бега. А я, ворча себе под нос, ловлю его по комнатам.

С учётом того, что дом, в котором мы живём, довольно просторный, запыхаться удаётся ещё до выхода на улицу.

Я взял его из приюта. Ещё щенком, но уже и не совсем мелким. Сейчас Честеру десять месяцев. Это бордер-колли. У него охренеть сколько дури, которую постоянно нужно куда-то девать. Если с утра не выгулять его хотя бы час или полтора, он устроит погром. Проверено на практике.

Поэтому я встаю около пяти или шести утра. Наматываю с ним километры по побережью и отрабатываю новые команды. Не могу сказать, что с большим успехом. Я подумываю обратиться к кинологу, потому что Чес регулярно пользуется моей уступчивостью. Пф-ф... Не знаю, каким бы я был отцом, но из меня, кажется, можно спокойно вить верёвки.

В приют он попал после того, как прежний хозяин выбросил его на улицу. Со слов волонтёров, Честер несколько дней бегал по району, пока его не поймали. Голодного и грязного.

На один глаз он не видит. То ли это врождённая особенность, то ли последствия травмы — не уточняли. Но в остальном это абсолютно здоровый, жизнерадостный пёс.

— Я кому сказал? Ко мне, — командую уже строже, присаживаясь на корточки в дверном проёме между гостиной и спальней.

Чес задорно виляет хвостом и припадает к полу, готовый в любую секунду сорваться с места.

Мне смешно, но я не улыбаюсь, сохраняя вполне серьёзный вид.

Стоит достать из чехла лакомство, как внимание собаки мгновенно переключается на него. Появляется покладистость. Желание сотрудничать.

После недолгой возни я всё-таки пристёгиваю поводок к ошейнику.

На улице слегка моросит дождь. Небо затянуто тучами. Похоже, на весь день. Я набрасываю на голову капюшон ветровки, запираю входную дверь и трусцой сбегаю с крыльца.

Район, в котором я живу, более чем безопасный. Мои соседи почти никогда не запирают ни калитки, ни входные двери. Но привычка никому не доверять не позволяет мне перенять местную беспечность.

Есть вещи, которые намертво въедаются в подкорку. Можно сменить имя, место жительства, круг общения. Но себя — далеко не всегда.

Честер тянет поводок, набирая скорость на прогулочной дорожке вдоль моря.

Убедившись, что поблизости нет ни людей, ни собак, я даю ему свободу.

У меня довольно быстрый темп на пробежке, но Чес не только не отстаёт, а и успевает наматывать вокруг меня круги.

У него красивый чёрно-белый окрас. Обычно на прогулках он собирает массу комплиментов от случайных прохожих и таких же собачников. Но сегодня выходной. На улице, кроме нас, никого.