При слове «секрет» Фролов едва заметно усмехается и задерживает на мне взгляд чуть дольше, чем следовало бы. Внимательный, пронзительный взгляд.

Ассоциации — коварная штука. Я ведь тоже думаю о том же. Уже с опозданием, но думаю. И ещё — о том, сколько моих секретов хранит Арс. Сколько всего ему приходилось выслушивать. «Представляешь, мы со Святиком впервые поцеловались, только родителям не говори». Или: «Он стал моим первым, Сень. Первым во всём. Ты понимаешь, о чём я, да?» Даже представить сложно, чего ему стоило слушать это, уже будучи влюблённым в меня.

Мне жаль, наверное. Если бы я знала, то была бы осторожнее со словами. У каждого слова есть последствия. Иногда — фатальные.

Первыми приносят напитки. Сене — американо без сахара. Мне — чай с имбирём. Он часто помогает при головной боли, поэтому я возлагаю на него большие надежды.

— Андрею Викторовичу, вижу, уже лучше? — спрашиваю, делая глоток.

Кипяток обжигает нёбо и кончик языка.

Я морщусь и отодвигаю чашку с золотистым ободком.

— Да. Операция прошла успешно. Теперь можно немного выдохнуть.

— Особенно тебе. Пора передавать эстафету Артуру.

Арс очень семейный. Чтит родителей, заботится о них и регулярно навещает. В отличие от старшего брата, который приезжает значительно реже.

— Я уже. На этот месяц у меня запланировано несколько важных командировок.

На стол ставят заказанные блюда.

После застолья у Фроловых я не слишком голодна, но попробовать авторскую кухню всё равно хочется.

У Сени на тарелке жареные бычки. Сочные, в хрустящей панировке. Я отрезаю ему кусочек осьминога, а себе утаскиваю пару бычков.

Он даже не возражает. Даже не хмурится. К любым моим выходкам относится снисходительно.

Мы смеёмся и дурачимся. Наверное, для общественного места ведём себя не слишком прилично. До тех пор, пока не звонит мой телефон и на экране не появляется имя Кати.

— Минуту, — предупреждаю Фролова.

Накинув на плечи пиджак, открываю раздвижную стеклянную дверь и выхожу на просторную террасу.

Разговор с агентом длится около тридцати секунд. Мы обсуждаем нюансы продажи картин, после чего я кладу трубку и смотрю на бушующее море.

Волны с силой разбиваются о бетонные волнорезы, оставляя после себя шипящую пену. Есть что-то завораживающее в этом зрелище. Можно наблюдать бесконечно. Правда, желательно с безопасного расстояния.

В начале недели приезжие туристы решили сделать эффектные фотографии на фоне шторма. Одну из девушек накрыло волной и смыло с волнореза. К сожалению, её до сих пор не нашли.

То, что Сеня тоже выходит на террасу, я понимаю не сразу. Только когда улавливаю аромат его парфюма и слышу рядом шаги.

Он приближается медленно, не спеша. Предоставляя мне возможность освоиться. Привыкнуть. Даже избежать этого контакта.

А потом ставит руки по обе стороны от моей талии, упираясь ими в перила, и осторожно касается моей спины грудной клеткой, когда я не делаю ни шага в сторону.

Боже…

Сердце настороженно пропускает удар и начинает биться быстрее. Глухо. Тяжело. Отдаваясь вибрацией по всему телу.

Язык прилипает к нёбу. Я не могу ни пошутить, ни сказать хоть что-нибудь. Да и нужно ли?

— Я лечу в Швейцарию по делам, — говорит Фролов низким голосом. — Там будет осеняя ярмарка современного искусства. Если захочешь составить мне компанию, я буду рад.

Слегка зажмурившись, делаю вдох.

Пытаюсь понять, что чувствую при этом. Страх и растерянность — да. А ещё?

Что ещё, чёрт возьми?

— Ночёвка предполагается в одном номере? — спрашиваю с кривой усмешкой.

— Как захочешь.

— А ты как хочешь?

Это так глупо. И где-то по-девичьи. Знать ответ на вопрос и всё равно уточнять.

Причём знать его стопроцентно.

Двухсотпроцентно!

— Я… Блядь. Годом больше, годом меньше. Уже не имеет значения, Тая.

Сеня возвращает меня домой ближе к полуночи. С ворохом мыслей. Но без навязчивой головной боли.

Прохаживаясь по квартире в одном нижнем белье, я распускаю волосы и взбиваю их пальцами у корней, пытаясь представить другую страну. Другой отдых. Другого мужчину рядом.

От меня никто ничего не ждёт. Ничего не требует.

По крайней мере, прямо сейчас. Пока я ещё не перегорела и не переболела.

В голове постепенно оформляется ответ. Можно было бы попробовать.

Да... Да, наверное.

Почему нет?