Святослав Чернов не должен был подставлять бывшего тестя ради какой-то хуйни. Чем меньше следов — тем лучше. Любая неосторожность могла обойтись слишком дорого. Поэтому я связался с Леонидом Петровичем только тогда, когда шумиха слегка улеглась. Когда следователи уже распутывали собранные материалы, а не искали новые зацепки. Когда после ареста Куратора его люди либо тоже сели, либо скрылись, либо уже работали на Матросова.

На прошлой неделе пришло входящее сообщение с данными. Я пялился в экран телефона, не веря собственным глазам. Ждал подвоха. Или того, что это окажется тупой шуткой. Да. Тем более никаких встречных условий не последовало. Подтверждения личности — тоже.

Коротко, сухо. По делу.

Я еду вслепую.

Абсолютно не контролируя ситуацию.

Казалось бы, без завышенных ожиданий.

Несмотря на это, делаю остановку у цветочного магазина, где заранее забронировал букет.

По отзывам на картах у магазина была неплохая оценка. Но, глядя на прилавок, понимаю, что отзывы всё-таки слегка приукрасили действительность. Или это я чересчур придираюсь.

Раньше у меня не было повода заглядывать в местные цветочные. А сейчас слишком сильно захотелось забрать старую традицию в новую жизнь. Не исключаю, что зря.

— Можно, пожалуйста, побыстрее? — прошу, опираясь локтями о стойку. — Мне обещали, что к этому времени букет уже будет готов.

Флорист кивает, извиняюще улыбается и торопливо перевязывает белые пионы лентой.

Сложно сказать, нравится мне результат или нет. Но опаздывать хочется ещё меньше. Да и я не настолько конфликтный, чтобы требовать переделать работу.

Поэтому молча расплачиваюсь, забираю букет и выхожу на улицу.

Если по городу движение идёт нормально, то в сторону аэропорта тянучка растягивается почти на километр. Кажется, пешком можно было бы добраться гораздо раньше.

Втиснувшись на первое свободное место, выхожу из машины и, широко шагая, направляюсь к терминалу.

Передо мной, как назло, нескончаемый поток людей.

Я плохо ориентируюсь в этом аэропорту. До сегодняшнего дня был здесь всего один раз — когда прилетел. Сейчас второй. Но аэропорт большой. Настолько, что в зону прилёта я попадаю только тогда, когда через раздвижные двери уже начинают выходить пассажиры.

Давно не помню себя таким взвинченным. Когда за рёбрами пиздец как тесно. А мысли срываются с цепи.

Я хаотично выхватываю взглядом лица, ища знакомые черты.

Не задерживаясь ни на одном из них, но продолжая проталкиваться вперёд. Полубоком, лавируя между встречными. Извиняясь перед теми, кого случайно задеваю плечом или букетом.

Остановившись посреди зала ожидания, я оглядываюсь по сторонам. На табло уже горит статус «Прибыл». В ушах гудит, а сердце отбивает какой-то рваный ритм.

Рука с букетом опускается вдоль тела.

Несмотря на то, что встречу предложил я, последнее слово всё равно останется не за мной. Возврат долга не гарантирует ровным счётом ничего. Остальное зависит уже не от Матроса и его возможностей.

Сложно сформулировать, чего я хочу, чтобы не показаться охуевшим.

Как минимум — ещё одного разговора.

Я хорошо помню тот последний. До единого слова. Он прошёлся по мне катком, не оставив ничего живого.

Мы оба были проигравшими. Ни разу не выигравшими. Ослеплёнными эмоциями.

Казалось, что зашли слишком далеко. Что хорошего между нами осталось меньше, чем боли.

Но желание попробовать ещё раз появляется не из клятв что-то исправить. Оно рождается из уязвимости и честности. Когда отказываешься от собственного эго и снимаешь броню. Даже если после этого складывается ощущение, будто с тебя заживо содрали кожу.

У меня никогда не было реалистичных представлений о том, как правильно. Я просто… хотел. Пёр напролом. Иногда слишком упрямо. Не замечая ни социальной пропасти между нами, ни того, насколько мы с Таей разные. Стоило, конечно, учитывать. Но объективность в шестнадцать — большая редкость.

Впрочем, и в тридцать — тоже.

Есть что-то иррациональное в том, когда тянет к человеку, которого давно следует отпустить. Мне казалось, я отпустил. Готов услышать, что успешно.

Мне много есть что сказать. Может быть, важного для меня, но совсем не нужного ей. Не исключаю, что наоборот.